Валет замолк. Потом снял пиджак и тихонько повесил его позади себя на спинку кресла. Аля все молчала, лишь пальцы медленно перебирали на столе что-то, будто невидимые нити в потусторонний мир.
Наконец, она проговорила:
— Вижу… вижу старое заброшенное здание… Что-то большое, промышленное. Завод? Похоже на то. Вижу людей… Машины и… взрыв!
Она вскрикнула, а Валет, весь на взводе, подскочил на сиденье.
— Будто гром или молния! — продолжала громко вещать Аля с закрытыми глазами. — Нет… Это что-то из оружия.
— Граната, — пробормотал Вальков, будто от него непременно требовался ответ, и сглотнул.
— Может быть, — кивнула гадалка. — А потом, а потом туз пик уходит… в другой мир. Он погиб. Не от взрыва…
— А от чего? — еле слышно пробормотал Валет.
— Выстрел! — слова Альки прозвучали резко, сами как выстрел. — Пуля!
Валет втянул голову в плечи.
Кобру нужно было вытаскивать. Сколько её ещё собирались держать в этом «реабилитационном центре» МВД — одному черту ведомо.
Формально курс лечения положен на двадцать один день, стандарт. Но я-то знал, что за этим «лечением» может стоять куда больше, особенно если у Валета, а я в этом почти не сомневался, хватит связей, чтобы надавить на руководство ведомства. Оттуда и до внеочередного отпуска рукой подать, а там — аттестационная комиссия на основании заключения ВВК, сначала допуск к оружию заберут, потом какое-нибудь надуманное психиатрическое заключение, и оп — списание с руководящей должности… «временно небоеспособна», так сказать. Перевод на нижестоящую должность или вовсе на вольные хлеба. И тогда прощай, Кобра. А вместе с ней — единственный настоящий союзник в этом УГРО. Ну и настоящая женщина, конечно… Кто она для меня в первую очередь? Пока не разобрался, не до этого.
Поэтому, пока выдался свободный денек, с освобождением Оксаны я решил не тянуть. Надо было действовать, и быстро. Завтра уже совсем другие планы. Аля сообщила, что Валет повелся. Поверил… И теперь следующий ход за мной. Там тоже действовать нужно будет оперативно, не щелкать ни клювом, ни другим местом, пока ублюдок не прочухал подставу и находится под впечатлением от предсказаний. Уже завтра день «икс»… Если все пойдет по плану, то, дай бог, завтра же его тушка будет остывать.
А сегодня… а сегодня дел тоже невпроворот.
Сначала я вызвал такси, пожалев в сотый раз, что безлошадный. Нужно решить проблему в ближайшее время. Заскочил в частный сектор, на окраину. Там, в заросшем переулке возле старого дома с облупленным фасадом, ещё росла та самая сирень — целый патриарх, раскидистый куст с пышными шапками фиолетовых соцветий. Помнится, не один цветочек я на нем сорвал. Больше всех Верке его соцветий перепало.
В этот раз пришел к растению как к старому другу. Даже поздоровался. Отломил несколько веточек, аккуратно, самые, на мой взгляд, ненужные, чтобы не калечить растение. Получился вполне приличный букет — живой, пахнущий солнцем и улицей, очень такой себе самобытный, не то что сейчас — «полупластиковые» цветы без запаха из киосков. Цветы уложил в плотный чёрный пакет — так, чтобы не привлекать внимания раньше времени.
Потом заехал в аптеку. Взял пузырёк Алмагеля — старое средство, но для моих целей подходило идеально. Успокаивает желудок, обволакивает, и самое главное — «из прошлого».
На рингтон будильника в телефоне скачал и поставил старую песню. Проблем найти ее в сети не составило. Подготовился.
Так… Вроде, все готово… В голове был тонкий план, в кармане — пузырек, а в пакете цветочки.
Центр реабилитации МВД встретил меня санаторной тишиной и запахом хлорамина. Здание старое, с высокими потолками, белыми стенами и атмосферой некоторого ведомственного уныния. Аж плечами невольно передернул — не хотелось бы мне здесь «отдыхать».
— Вы куда? — настороженно подняла взгляд медсестра у стойки в холле.
— Здравствуйте, я к Прокофьевой, — ответил я, не сбавляя шага. — По личному вопросу.
Хотел проскочить, но не вышло.
— По личному она принимает по вторникам и четвергам, с тринадцати до пятнадцати, — отчеканила та, словно из справочника. — Сегодня среда.
Я остановился, улыбнулся и выложил перед ней не банальную шоколадку, коими закармливают весь медперсонал всех рангов, а коробку рафаэлок с красной ленточкой.
— Извините, но это срочно. Очень. Пять-десять минут, не больше. Пожалуйста…
Медсестра скептически приподняла брови. Уж не знаю, то ли моська у меня была подходящая и медсестра молодая клюнула, то ли рафаэлки сработали, но в следующий момент она качнула головой, вздохнула и, озираясь на пустой коридор, тихо проговорила:
— Ну ладно… Если не выгонит… Только на свой страх и риск, поняли? Я вас не видела. И бахилы, пожалуйста, наденьте. У нас не проходной двор.
— Благодарю, — кивнул я, натянул голубые шуршащие пакетики на летние туфли и пошёл по длинному, пахнущему витаминками коридору.
Дверь нужного кабинета была в конце, под табличкой: «Прокофьева Вера Олеговна. Начальник госпиталя МСЧ».
