Увидев знакомые фамилию и имя, я ощутил, словно кто-то изнутри поскребся. Всё это время я старался думать, что встреча с Веркой — просто формальность. А теперь стоял напротив её двери и чувствовал, как сжимается грудь.
Моя Верка. Психолог из девяностых. Тогда была молоденькая, стеснительная, с мягким голосом и ясными глазами. Мы познакомились на тестировании, когда после применения оружия меня отправили на ПФЛ, всё завертелось стремительно, буквально за один день: сначала кофе в ее кабинете, потом какое-то разгульное караоке, где она пела под «Мираж» — «Ты мой последний герой», а я под Шуфутинского пытался мычать, а дальше — её квартира, старые книжки по психологии на полках, скромная кровать, бокалы из серванта… Всё это было так давно, и будто вчера. А по факту — месяц назад, но уже в прошлой жизни. Нет, влюбиться я не успел, слишком мы мало успели повстречаться. Да и не до любви было совсем — Валета разрабатывал, весь в делах-заботах.
И всё это с ней оборвалось так же молниеносно, как и началось. Потому что меня убили.
А она осталась. И стала вот кем. Начальником госпиталя с отдельным кабинетом. Но, надеюсь, не забыла того безбашенного опера из прошлого…
Я вдохнул, постучал. Коротко и решительно.
— Разрешите?
Приоткрыл дверь. И шагнул внутрь.
— Вы по поводу обслуживания кондиционеров? — спросила Вера Олеговна, оторвав глаза от бумаг.
Сидела за широким столом. Я сразу узнал ее. Несмотря на годы — та же осанка, те же глаза. Лишь появились морщинки и тщательно спрятанная под каштановое окрашивание седина волос.
В груди ёкнуло, я не удержался и улыбнулся.
— Нет, я по личным вопросам.
— Я не принимаю сегодня по личным, извините, — сухо проговорила она и стала рассказывать про график приема то же, что мне уже говорили на входе, но я ее прервал.
Вытащил из пакета букет сирени.
— Это вам, — протянул с обезоруживающей улыбкой.
Она опешила, по взгляду я понял, что-то всколыхнулось в ее памяти. Но смотрела всё-таки немного напряженно, будто увидела призрак из прошлого.
Я прошел и положил букет на стол. Она взяла, поднесла к лицу, втянула запах и пробормотала:
— Давно мне не… Это были мои любимые. Раньше… А сейчас такие не дарят, жаль… Спасибо.
Я дарил ей сирень. Она была молоденькой, стеснительной и вот так же краснела каждый раз, когда я вручал незатейливый букетик. И даже не предполагал, что это ее любимые цветы. Да и я не то чтобы поклонник сирени, просто на большее денег особо не было. А задержки зарплаты тогда были нормой, и объяснять никому не надо было.
Вера уже не смотрела на меня со строгостью завуча. Смягчилась и наплевала на свой график приемов по личным вопросам.
— Проходите, садитесь, — проговорила она, поборов всколыхнувшие эмоции и снова попыталась вернуть голосу деловую сухость. — Что у вас?
— Спасибо, — сказал я, опускаясь на стул напротив. — Я сотрудник ОМВД по Заводскому району. Максим Сергеевич, — сделал акцент на имя-отчество.
Вера чуть дрогнула взглядом — сработало. Помнит. Пусть и не узнает никогда внешне, но что-то в интонации, видимо, зацепило.
— Слушаю вас, — уже мягче произнесла она, складывая руки на столе, пальцы ее сцепились в замок, напряглась. — Если вы по поводу путёвок на санаторно-курортное лечение, то вам нужно обращаться в административный блок, седьмой кабинет. Там формируют группу, составляют список, и справка от терапевта нужна…
Протараторила она чуть сбивчиво, будто надеялась вот так просто отвязаться от прошлого.
— Нет, — снова перебил я, — не за путёвкой. Я по поводу вашей пациентки — Оксаны Геннадьевны Коробовой пришел.
Прокофьева чуть нахмурилась.
— Она проходит у нас курс реабилитации?
— Да.
— А вы ей, простите, кто? Родственник?
— Коллега. Но мне бы хотелось, чтобы она как можно скорее вернулась к исполнению служебных обязанностей.
Вера Олеговна приподняла брови. Удивление было неподдельным.
— Вот как? Не похоже, что вы её начальник, — заметила она.
Я позволил себе короткую улыбку:
— Всё наоборот. Я как раз хочу, так сказать, опереться на её опыт и авторитет в отделе. Хочу перевестись под ее начало. А чтобы это было возможно — нужно, чтобы Оксана Геннадьевна вышла на работу как можно скорее. Вы же сами понимаете: уголовный розыск — одно из важнейших направлений работы.
Она не ответила сразу. Стала медленно листать какие-то бумаги на столе, будто оттягивая момент. Глаза её на миг снова остановились на моём лице. И мне показалось — вот сейчас будто вспомнит. Но нет. Только деловая сосредоточенность. Хотя под ней, я чувствовал, бродит тревожное ощущение дежавю.
— Ну что вы, молодой человек, я такие вопросы не решаю… Это в ведении военно-врачебной комиссии.
— Да, конечно… Но вы же председатель этой ВВК, — напомнил я.
Она задумалась. Не говорила сразу строгое «нет».
— Коробова, Коробова, — бормотала она.
Порылась в папках, взяла одну из них.
— Есть такая, да… Майор полиции, — повторила Вера Олеговна, глядя в бумаги, будто в первый раз увидела документы на Кобру. Открыла картонку, стала листать.
— И как у нее здоровье? — поинтересовался я.
