— Ляцкий сегодня сообщил… Паук к нам в отдел заходил, ну этот, из следственного комитета. Листал в дежурке адресную книгу сотрудников. И Ляцкий видел, как он пальцем водил — что-то именно по строке с твоим адресом. Не знаю, к чему бы это…
Я покачал головой. Только этого мне сейчас не хватало. А в трубку проговорил уверенно и спокойно:
— Ясно. Что ж, ничего, разберёмся.
Оксана снова помолчала, и затем её голос зазвучал совсем иначе — теплее, почти по-женски заботливо:
— Ты только держи меня в курсе, Макс. Механизм твоего перевода уже запущен, скоро тебе проходить полиграф, это как только с больничного выйдешь.
— Да пройду я его, не проблема, — заверил я. Затем помедлил секунду и спросил уже другим, чуть задумчивым тоном: — Слушай, Оксана, а ты не знаешь случайно такого адвоката, по прозвищу Гуинплен? Он ещё в девяностые работал, а где сейчас — без понятия.
Оксана задумалась, и даже по трубке было слышно, как она напрягает память:
— Нет, не припоминаю такого. При мне точно никто с таким прозвищем не мелькал. А зачем он тебе?
Я снова помедлил, не хотел объяснять по телефону детали. Потом просто сказал:
— Не телефонный разговор. Потом расскажу лично. Ладно, давай тогда, до связи.
— Хорошо, Макс. Береги себя, — сказала она тихо и очень серьёзно.
Это прозвучало искренне и по-человечески. Я невольно улыбнулся этой интонации, и после короткого сигнала отбоя в трубке вдруг стало пусто и тихо, будто мне уже не хватало её голоса.
В это время в дверь квартиры позвонили. Блин! Машка чего-то забыла, наверное. На всякий случай я прихватил пистолет, снял с предохранителя, патрон уже был в стволе. Оружие держал в руке за спиной, так и пошел открывать. Сначала глянул в глазок…
Ого!
Это была не Машка… Даже через мутноватую стекляшку я узнал посетителя. Неожиданно, конечно… Спрятал пистолет в тумбочку и открыл дверь.
— Добрый день, Максим Сергеевич, — расплылся в лживой улыбке Паук. — Можно с вами переговорить?
Он переставил ногу чуть вперед, собираясь зайти внутрь, но я не пропускал его пока.
— День добрый… — прищурился я. — О чем хотите переговорить?
Паук стоял передо мной с невозмутимой, фирменной своей улыбочкой, которая, казалось, навсегда застыла на его гладко выбритом лице. Ни один мускул не дрогнул, ни один нерв не выдал в нём даже тени неуверенности. Взгляд внимательный, чуть прищуренный, будто он уже заранее знал ответ на любой вопрос и сейчас просто вёл аккуратную, выверенную партию.
— Может, всё-таки пройдём, Максим Сергеевич? — произнёс он доброжелательно, словно вежливо намекая, что у нас действительно есть повод для интересного разговора.
— Да говорите здесь, Евгений Эдуардович, — ответил я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Мне некогда с вами чай пить и любезничать.
Паук покачал головой, словно слегка разочаровался в моих манерах. Потом посмотрел внимательно и отчётливо произнёс:
— У меня есть кое-какая информация по вашему Гуинплену.
Я почувствовал, как в груди будто сжалась невидимая пружина. Я прекрасно понимал, что это провокация, и спросил максимально равнодушным тоном:
— Какого ещё Гуинплена?
Будто тот действительно мог бы говорить про персонажа книги. На это Паук усмехнулся уголком губ, явно довольный моим мимолетным еле уловимым интерсом, и неторопливо повторил:
— Давайте я всё-таки войду и спокойно объясню.
Я на секунду задумался, понимая, что не впустить его сейчас будет странно и даже подозрительно. И этот Гуинплен-то, вот засада — сильно уж мне нужен. Так и быть, впущу Зыкина. Сделал шаг вбок, пропустил.
Паук зашёл внутрь, мягко прикрыв за собой дверь. Он тут же кинул цепкий, профессиональный взгляд по сторонам, привычно фиксируя все детали обстановки. Его глаза остановились на открытом шкафу, пустые полки которого выглядели слишком красноречиво. Потом он чуть задержал взгляд на полке для обуви в прихожей, где одиноко стояли мои кроссовки и пара туфель.
— Что, переезжаете куда-то, Максим Сергеевич? — спросил он как бы из любопытства, даже с лёгкой игривостью в голосе.
— Да нет, никто не переезжает, — ответил я так же ровно. — Соседка в отпуск уехала, вещи свои с собой забрала, женщины, сами знаете, любят с собой весь гардероб таскать.
Паук слабо кивнул, принимая мой ответ, но по глазам я понял — он мало поверил моим словам. Хотя виду не подал. Да и похер на него…
— Может, всё-таки присядем? — предложил он с той же безупречной вежливостью. — Нам есть что обсудить.
Я слегка помедлил, но всё же решил не доводить ситуацию до абсурда. Раз уж впустил, будем вести диалог:
— Конечно, проходите, Евгений Эдуардович. Только хоромами похвастаться не смогу, сами понимаете, квартира съемная. Пойдёмте лучше на кухню, там и сядем.
Мы действительно прошли на кухню и уселись друг напротив друга за небольшой столик.
— Чай, кофе? — предложил я с легкой иронией, но тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Хотя нет, давайте сразу к делу. Что у вас ко мне? Слушаю.
Паук невозмутимо потёр переносицу, выдержал паузу и заговорил, внимательно глядя мне в глаза:
