На экране высветилось коротко и ясно — «Грач». Его новый номер, не палёный. Мы чётко договорились, что этот номер используем только в экстренных случаях, чтоб лишний раз не светить контакты и не привлекать внимания.
Значит, что-то серьёзное случилось, раз Грач решил вот так, на ночь глядя, меня набрать. Внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Я нажал кнопку приёма и поднёс телефон к уху.
— Алло, это я, — напряжённо и негромко проговорил в трубке знакомый голос Руслана.
Имени моего не называл, своего тоже. Штирлиц.
— Привет, говори.
— Тут такое дело… — Грач замялся, подбирая слова. — Я сейчас на том месте. Помнишь, где мы ночью были… после спортзала?
— Где? — не сразу сообразил я. — Ты конкретнее скажи, мало ли куда мы ходили.
— Ну ё-моё, после спортзала… ну, после всей этой бодяги…
Я тут же напрягся. Грач всегда говорил прямо, не виляя. А тут прямо шифруется. Но симка не палёная — вряд ли кто слушает. А он вдруг начал туманно выражаться. Значит, ситуация совсем хреновая.
— Короче… — он замялся, сглотнул. — Бляха-муха, сам не знаю, как такое вообще могло случиться! Как оно возможно? Это просто п*здец какой-то…
— Стоп, стоп, — перебил я его. — Говори уже. Что конкретно произошло?
Он тяжело выдохнул и произнёс медленно, отчётливо и хрипло:
— Дирижёра в могиле нет.
Я замер, словно не расслышал.
— Чего? — переспросил я растерянно. — Повтори ещё раз, плохо слышно.
— Я говорю тебе, Савченко в могиле нет! Исчез труп!
Не веря своим ушам, я с силой прижал трубку к уху, будто от этого станет понятнее. Сбежал вниз по ступенькам, быстро свернул за угол общаги, вышел в сквер и остановился у старых ржавых качелей. Огляделся, чтобы рядом никого не было.
— Как это — трупа нет? — процедил я сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не заорать погромче. — Ты вообще как это узнал-то?
— Ну, то есть, труп там есть… но не тот, другой, — тихо пробормотал Грач.
— Блин, Руся, говори внятнее, — зашипел я в трубку, уже начиная терять терпение. — Что значит «другой»? Там их должно быть трое! Забыл?
Я оглянулся по сторонам, убеждаясь, что в сквере по-прежнему пусто и никого нет рядом.
— Там и есть трое, — мрачно ответил Руслан. — Только третий, который лежит сверху, это не Савченко. Это кто-то другой.
— Кто? — я почти не дышал.
— Охранник какой-то, здоровый мужик, в камуфляже. На рукаве нашивка, как у тех, что на Валета работают.
— Руся, ещё раз повторяю вопрос, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как начинает трещать голова от напряжения. — Ты чего там вообще забыл? Ты в лесу сейчас?
— Да, Макс, я тут. Хотел перекопать, закопать поглубже этих уродов. Знаешь, неспокойно мне было. Чуял, блин, сердцем, что не просто так всё это. Тогда мы же наспех зарыли их этой маленькой лопаткой. Мало ли — собаки какие разгребут или ещё что случится. Короче, я взял нормальный инструмент, приехал на место и давай копать. А Дирижёра там нет, представляешь? Вместо него лежит совершенно другой человек, с дыркой в гортани.
— Пулевое? — спросил я.
— Нет, — Руслан помолчал секунду. — Будто осиновый кол ему в горло загнали. Как вампиру, только не в сердце, а в глотку. Бред полный, чертовщина какая-то.
Я медленно провёл рукой по лицу, пытаясь хоть немного привести в порядок мысли и понять, что могло вообще произойти с трупом Савченко.
— Ладно, — проговорил я. — Уходи оттуда. Немедленно…
— А с трупами-то сейчас что делать? — спросил он, словно я был главным специалистом по сокрытию криминальных трупов.
— Да ничего уже не сделаешь. Если там уже кто-то после нас копался, то какая разница? Зарой обратно, как было, не усложняй ситуацию. И главное — к себе на хату ни ногой. Я тоже сменил место жительства. Ты ведь на даче сейчас живёшь?
— Да, пока на даче, — подтвердил Грач.
— Вот туда сейчас. Будем думать дальше, как быть.
— Все одно, ума не приложу, куда Савченко-то подевался? — тихо бормотал Руслан. — Кому мог понадобиться его проклятый труп? Может… может, он всё-таки жив?
— Да ну нахер, — выдохнул я зло. — Я лично ему башку прострелил, ты сам видел. Пуля вошла ему точно в глаз. Живых после такого не бывает.
— Ну не знаю, братан… — протянул он растерянно, и я почти физически ощутил, как он пожал плечами там, на том конце трубки. — Может, он этот… как его? Франкенштейн?
В первую ночь на новом месте спалось, прямо скажем, неважно. Общежитие — не самое подходящее место для тихой и размеренной жизни. Звукоизоляция — будто живёшь в картонной обувной коробке. Слышно буквально всё.
Рано утром меня уже поднял чей-то громкий топот, хлопанье дверьми, звуки сливного бачка и приглушённые разговоры. Я давно отвык от таких условий и сначала никак не мог снова заснуть. Но, пересилив себя, всё-таки задремал.
Проснулся во второй раз резко, мгновенно вскочив с кровати. Меня разбудил громкий женский вскрик, точнее даже — визг. Рука инстинктивно выдернула пистолет из-под подушки. Я недоумевающе огляделся вокруг. В комнате никого, дверь заперта.
Но звук явно доносился откуда-то сбоку, будто прямо из стены.
