— Я вообще в их дела не лезу. Подруга строго-престрого просила никому не рассказывать. Говорит, если узнают, шеф её сразу уволит. Там эту клинику доктор один открыл, вот он и хозяин. Она-то даже сообщение это в диалоге стёрла, когда я прочитала. Но ты же никому не скажешь, правда, Максим?
— Да кому это надо, Ир? — спокойно ответил я, слегка пожав плечами, чтобы продемонстрировать абсолютное равнодушие. — Я вообще не медик. А что касаемо одноглазого, живой — и ладно. Пусть его хоть в Книгу рекордов Гиннесса занесут или по телевизору сюжет снимут. Меня-то это как касается?
— Как это — не касается? — Ирка с беспокойством посмотрела на меня, явно стараясь усилить драматизм. — Ты же в полиции работаешь. Вы, вроде, обязаны сообщать о криминальных ранениях.
— Да мне вообще пофиг, Ир. Я же тебе сказал. И вообще, я в штабе сижу, бумажки перебираю, — я старался, чтобы мой голос прозвучал максимально беспечно. — Точно не стану никому ничего говорить, даже не переживай.
— Спасибо тебе, Макс, — она облегчённо улыбнулась.
— Да было бы за что, — отмахнулся я.
— Да нет. Не за это, а за то, что Сидоренко выставил. Видел, как он побежал? Даже тапок свой потерял! — Ирка неожиданно весело хмыкнула, подняла оставшийся Сидоренков тапок и, не раздумывая, швырнула его прямо в открытое окно. — Вот! Видишь, какая я? Могу и не такой уж добренькой быть!
— Ну-ну, — рассмеялся я. — Вижу, вижу. Настоящая стерва!
Венька-Пианист сидел в моей машине и трясся так, будто вместо позвоночника у него был один сплошной нерв. Дыхание у него было частым, как у пойманного воробья.
— Да не ссы ты, Вень, — ободряюще похлопал я его по плечу. — Дело-то пустяковое: зайдёшь, изобразишь приступ, повалишься на пол и пустишь пену изо рта. Вот, таблетку возьми для антуража.
— Это что ещё за таблетка такая? — испуганно спросил он, осторожно беря у меня крупную круглую таблетку и разглядывая её с недоверием, словно я предложил ему отраву.
— Обычный шипучий аспирин, — усмехнулся я, — сунешь её за щёку, она зашипит, и пена пойдёт сама собой. Глаза закатишь — и всё, эпилепсия в чистом виде. Ты же посмотрел, как выглядит приступ, погуглил, как я тебе говорил?
— Да смотрел я, смотрел… — пробубнил Венька, продолжая нервно вертеть таблетку в пальцах. — Только это, а если меня сразу на операционный стол потащат? А?
— Какая ещё операция, Вень? Ты чего городишь? — я уже начал терять терпение. — Просто потом встанешь, отряхнёшься и скажешь: «Спасибо, товарищи медики, мне полегчало». И выйдешь оттуда.
— Ну не знаю… — он снова жалобно посмотрел на меня, глаза его были полны страха и недоверия.
Я разозлился:
— Слушай, Вень, ты чего труса включил? Когда меня в подъезде с Кабаном караулил, такой смелый был! Герой прямо. А тут распустил нюни, как первоклашка.
— Тогда Кабан всем рулил, — пробормотал он, отводя глаза. — А тут я один… Один иду.
— Да кто тебе сказал, что один? Я же рядом буду, прямо за тобой следом зайду, — объяснил я, стараясь говорить максимально просто и спокойно. — Ты отвлекаешь на себя внимание медперсонала и охраны, а я быстро и тихо прохожу дальше. Там делов на пару минут.
— Да я понял, — вздохнул Венька, чуть успокоившись. — А чего там такого важного, в этом медцентре? — он кивнул на вывеску «МедВектор», которая виднелась чуть дальше по улице.
Мы специально припарковались через дорогу, чтобы камеры центра не засветили машину.
Я не ответил. Что я мог ему сказать? Что там лежит человек, которого я уже один раз отправлял на тот свет, но он, каким-то чудом пережив пулю в глаз, снова оказался на этой земле? Что я намеревался сейчас окончательно оборвать музыкальную карьеру этого самого Дирижёра? Нет, объяснять такие вещи Веньке было явно лишним.
Стрелять я не собирался — слишком громко и слишком палевно. Именно поэтому в рукаве у меня спрятано длинное и тонкое шило, острое и надёжное, словно сапожная игла. Пара точных ударов в висок, а лучше даже не пара, раз он оказался таким живучим, — и всё, тёмная жизнь Дирижёра прервётся навсегда. Без шума, без свидетелей и без лишних следов.
— Пошли уже, — сказал я, открывая дверцу машины и пряча шило глубже в рукав. — Чего сидим, время тянем? Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.
Мы вышли из машины. Я сразу же натянул на лицо одноразовую медицинскую маску и для верности поправил на голове парик, который купил заранее в магазине приколов. Теперь я выглядел как какой-то доктор-неудачник из юмористической передачи. Чтобы совсем добить образ, надел огромные очки в толстой чёрной оправе. Стёкол в них не было, но вблизи это было практически не разобрать. В зеркало я уже себя видел — узнать невозможно.
Венька вяло рассмеялся:
— Ха, Максим Сергеевич, вы реально на врача похожи. Доктор Пилюлькин, не меньше.
— А то, — хмыкнул я, разглаживая свой новый белый халат, купленный в магазине спецодежды под это дело. — Давай-ка, дружок, ты первый, не задерживайся. Я следом.
