Венька тяжело вздохнул, опустил плечи, словно приготовился к неизбежной казни, и медленно побрёл через дорогу, к зданию клиники. По пути его чуть не зацепила какая-то иномарка. Водитель сердито ударил по сигналу, и Венька, сам от неожиданности испугавшись ещё сильнее, зло махнул в ответ кулаком и что-то крикнул ему. Машина скрылась, а он, заметно побледнев, наконец зашёл внутрь.
Я дал ему секунд тридцать, потом, поправив парик и опустив голову так, чтобы камеры наблюдения сверху смогли заснять только макушку, тоже быстро перебежал дорогу и поднялся на крыльцо. Максимальная конспирация — наше всё.
Внутри клиники уже стоял переполох. Вокруг Веньки, который бился на полу в весьма убедительных конвульсиях, образовалась толпа: две девушки с ресепшена, медсестра и какой-то солидный мужик в очках. Медсестра громко командовала:
— Держите ему голову, осторожно, аккуратно поверните на бок! В рот ничего не засовывайте, только хуже сделаете! Пусть лежит спокойно, главное, чтоб головой не ударился!
Вторая девушка, чуть ли не дрожа от страха, пыталась придержать Венькину челюсть, чтобы он не прикусил язык. Таблетка сработала как надо — изо рта у него щедро пузырилась белёсая пена, глаза он закатил почти полностью. Венька явно старался на «Оскар», его игра была достойна похвалы.
Мимо этого спектакля я быстро проскочил практически незамеченным. В общей суматохе никто не обратил внимания на странного патлатого доктора в огромных очках. Я спокойно подошёл к стойке ресепшена, подхватил под мышку какую-то папку и быстрым шагом зашагал по коридору, в сторону хирургических палат.
Оставалось завернуть за угол и в относительной тишине осмотреться, чтобы вычислить нужную палату. На тяжёлых почти всегда пишут фамилии, но Савченко вряд ли числился тут под своим настоящим именем. Тут всё просто: пациент, который лежит в одиночной палате, будет именно тот, кто мне нужен.
Но в этот момент из-за поворота навстречу мне с шумом и грохотом пронеслись несколько человек в белых халатах, явно куда спеша. Сзади раздался звонкий треск и звук падения: кто-то явно впечатался в стул или что-то ещё более тяжёлое. Я слегка покачал головой, удивлённый тем переполохом, который устроил мой напарник. Вот уж не думал, что его эпилептический маскарад вызовет настолько бурную реакцию — прямо вся поликлиника понеслась спасать болезного.
Или тут что-то другое происходит? В любом случае, переполох мне только на руку.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, я быстро нашёл нужную одиночную палату хирургии. Она была одна такая, я изучил устройство клиники через их официальный сайт. Савченко здесь. Рядом с дверью стоял небольшой диванчик, пустой. Я ожидал увидеть тут хотя бы одного охранника, но никого не было. Видимо, Валет решил сыграть на конспирацию и не привлекать внимания лишней охраной. В принципе, мудрое решение, но для него явно неудачное.
Я остановился у палаты, огляделся по сторонам. Никого. Осторожно достал из рукава тонкое длинное шило и крепко сжал его в руке. Осталось только войти внутрь и теперь уже навсегда упокоить Дирижёра — тихо, быстро и окончательно.
Я резко дернул ручку двери и заскочил в палату. На полу лежал окровавленный труп с размозженной головой. Сзади послышался топот.
— Стоять! — не успел я обернуться, как на меня уставились сразу два автомата.
Андрей находился в просторном кабинете главного врача и владельца клиники «МедВектор» Леонида Абросимовича Киреева. Стоял с понурым, жалобным видом, словно искренне надеялся, что тот разрешит ему не подходить к пациенту. Может, сделает скидку на молодость? Хотя врач и сам понимал, что такого быть не может в принципе.
— Леонид Абросимович, честное слово, наш пациент какой-то… неадекватный, — наконец решился выдавить Андрей, нервно переступив с ноги на ногу и не зная, куда деть руки.
Киреев неторопливо поднял взгляд на молодого коллегу поверх золотистой оправы очков. Отпил из чашки глоток ароматного утреннего кофе, подержал во рту, смакуя вкус, и только потом отреагировал со спокойствием бывалого врача:
— Ну что ты, Андрюшенька, нервничаешь? Пациент как пациент. Совершенно нормальная клиническая картина. Ты, дорогой мой, вспомни, с чем его к нам доставили. Там ведь серьёзная черепно-мозговая травма, огнестрельное ранение в голову. Ты хоть представляешь, что при таком повреждении может происходить с человеческой психикой?
Он откинулся в кресле, задумчиво глядя куда-то поверх плеча молодого врача, словно увидел там проекцию мозга и явно собирался прочитать небольшую лекцию:
