— Да это самое… ну… — пробурчал Ефим, подбирая с земли кривую палку. — Уж пойдёмте тогда все. Помирать, так с музыкой. Эх…
— Если вы позволите… я бы остался здесь, — промямлил доктор, кивнув на кусты.
Презрительные взгляды упали на него разом.
— Нет, — отрезал я. — Я пойду один. По-тихому, быстро. И если что… если меня не будет десять минут — уходите. Уходите, куда глаза глядят.
— Да куда ж мы пойдём-то? — вздохнул дед. — Околеем в лесу.
Я пожал плечами.
— Ладно, — сказал я. — Я быстро. Всё…
Пригнулся и стал бесшумно приближаться к избушке.
Я пробирался осторожно. В одной руке нож, в другой — дубина. Уже смеркалось, закатное солнце бросало на лес красные отблески и готовилось скрыться за сопку.
Подойдя ближе к избушке, я задержал дыхание, прислушался. В пору бы вколоть себе ампулу, но… нет, всё-таки пока рано. Сначала нужно узнать, кто внутри. Если всё плохо, и там целая свора — никакая ампула не спасёт.
Я опасался увидеть там отряд зэков. Мысль мелькнула дикая: а что если подпереть дверь и поджечь? Сжечь заживо… Признаться, никогда прежде подобного мне даже в голову не приходило. Но здесь, в этих условиях, инстинкт выживания пробуждал такие тёмные, звериные мысли. В экстремальной обстановке сильные выживали только так.
Хотя ведь и спичек у меня нет.
Хрусь!
Под ногой предательски хрустнула ветка.
Я вздрогнул, замер, сердце ухнуло. Но нет, тишина. Никто не услышал, вроде.
Сначала я решил обойти домик по периметру. Осторожно, крадучись, не выходя на поляну, держась тени деревьев. Я искал часового. Если внутри и правда отряд — снаружи обязательно должен быть часовой.
Но нет — ни следов множества ног, ни каких-либо признаков, что тут проходила толпа. Ни часового, ни движения вокруг. Это немного обнадёживало. Однако в тусклом оконце я заметил мерцание свечи и какое-то шевеление.
Нашли они свечи? Или принесли с собой? А мы ведь не нашли… Или это вообще не свеча? Сейчас узнаем.
Я осторожно подошёл к домику и заглянул в окошко. Ничего толком не было видно — мутное, грязное стекло плохо пропускало свет. Да и внутри слишком темно.
Вдруг мелькнула тень за рамой.
Я инстинктивно отпрянул в сторону — и вовремя. Рефлекс сработал без всякой ампулы. Окошко с треском разлетелось, брызги стекла посыпались наружу, осколки впились в лицо и руки.
В тоже мгновение из маленького проёма с силой выскочила заострённая и обожжённая на конце палка.
— Твою мать! — выдохнул я.
Меня только что чуть не насадили на самодельное копьё.
В ту же секунду я со всего размаху шарахнул дубиной по рукам противника, которые сжимали копьё. Хряснул так, чтобы раздробить кости, но удар скользнул, лишь зацепив кисти. Этого хватило. Тот, кого я ещё пока не видел толком, вскрикнул от боли, пальцы разжались, оружие выпало.
Я тут же подхватил копьё и, не разворачивая его, ткнул обратным концом в силуэт напротив. Удар пришёлся в грудь, его отбросило назад, он грохнулся о доски.
Тишина снаружи подтвердила мою догадку — внутри он один. Будь их несколько, атаковали бы через дверь уже давно, услышав звон и шум. Напали бы со спины, отбивая своего.
А потому — вперед!
Я рванул ко входу, дёрнул ручку. Запоров тут не было, я хорошо запомнил это. Дверь с грохотом распахнулась.
Внутри домика — мужик в робе, такой же, как на Шныре. Зэк. «Догнали» — мелькнуло в голове. Но тогда почему один?
Мысли пронеслись молнией, а он уже вскочил, ухватил тяжёлую скамью и швырнул в меня. Скамья из толстых досок, громоздкая. Не размахнёшься, вот и бросок вышел смазанным. Я легко ушёл в сторону и сразу нырнул вперед, сократил дистанцию до удара.
Но он ударил первым. Я был готов — блокировал его кулак, занёс нож, но в последний момент мелькнула мысль: надо взять живым, выпытать всё, что только можно об их отряде, о той самой «группе Б», о которой говорил доктор.
Уже в воздухе я развернул руку и ударил рукояткой ножа чуть выше виска, а сразу следом — кулаком под дых. Он завалился, застонал. Я накинулся сверху, прижал его к полу и приставил острие к горлу.
— Дёрнешься — и ты труп, — прошипел я.
— Не убивай… не убивай… — хрипел он.
Я всмотрелся — лицо незнакомое.
— Ты кто еще такой? — процедил я.
На его шее выступила капля крови — я слишком плотно прижал нож. В груди поднялось дикое, звериное желание ликвидировать его сразу. Он — угроза и для меня, и для моей группы. Но я сдержался. Информация важнее. Убить всегда успею.
И тут сзади раздались шаги. Тяжёлые, бухавшие по полу сзади меня.
Я уже был готов чиркнуть по горлу поверженного противника, чтобы во всеоружии встретить нового врага, но выдохнул с облегчением. Потому что в избушку ворвался Ворон. Услышав шум, он прибежал первым.
— Я же сказал вам не высовываться, — бросил я.
Но в моем голосе упрёка не было.
— Такой грохот, явно тебе нужна помощь… — буркнул Ворон и с интересом уставился на одинокого зэка. — Это что еще за блатота?
Вместе мы связали пленного его же брючным ремнём, усадили на лавку.
— Полегче… Я вам не враг… Вы — та самая группа… — проговорил незнакомец, тяжело дыша. — На которую мой отряд охотится.
— И кто ты такой? — прорычал Ворон.
