«Положения настоящего Соглашения о неразглашении остаются в силе после прекращения действия настоящего Соглашения, и обязанность мистера Фрэнка Шатовски хранить конфиденциальную информацию в тайне остается в силе бессрочно или до тех пор, пока компания „Фонтейнхед 7 ЛЛС“ не направит мистеру Фрэнку Шатовски письменное уведомление об освобождении мистера Фрэнка Шатовски от действия настоящего Соглашения, в случае предварительного…»
– Что за «Фонтейнхед 7»? – спросил я.
– Ох, я сейчас заплачу. Дайте-ка мне. – Тэмми вырвала планшет у меня из рук и ткнула пальцем в экран. – Абигейл тоже должна подписать? Это моя приемная дочь.
– Нет, только взрослые, – ответил Хьюго.
– А можно, я подпишусь за брата? Чтобы время не тянуть. Мы опоздаем к ланчу.
– Сожалею, он должен подписаться сам.
– Просто я люблю знать, что подписываю, – сказал я обоим.
Когда я был мальчишкой, отец учил меня ни в коем случае не подписывать документов, которых не понимаю, – но в наше время с этим правилом не проживешь. Ни кабельного телевидения, ни дисконтной карты в супермаркете не получишь, пока не согласишься на тысячу правил и условий.
– Впервые попал на свадьбу с… как вы это назвали?
– Подпиской о неразглашении, – подсказал Хьюго.
– И зачем в ней пятьдесят шесть страниц?
– Не знаю, сэр. Честно говоря, по-моему, никто и никогда ее не читал.
В зеркале заднего вида появилась серебристая «тесла» и остановилась за мной. Не обращая на нее внимания, я сосредоточился на документе.
«Стороны соглашаются с тем, что любое нарушение или угроза нарушения настоящего Соглашения со стороны мистера Фрэнка Шатовски дает компании „Фонтейнхед 7 ЛЛС“ и/или членам семьи Гарднер право добиваться судебного запрета в дополнение к любым другим доступным юридическим или законным средствам правовой защиты в любом суде соответствующей юрисдикции».
Что должна означать эта чертовщина? И верещавшая над ухом Тэмми мешала собраться с мыслями. Она уже дозвонилась до Мэгги и собиралась нажаловаться.
– Да, милая, только что подъехали. Как раз у сторожки. Но твой отец уперся как осел насчет подписки. Нет, о неразглашении. На планшете. Вот именно! Понятно, понятно! Я ему и говорю. Но ты сама скажи. Тебя он послушает.
Она прижала телефон мне к уху.
– Пап, это совершенно нормально, – сказала Мэгги.
– Я как раз ее просматриваю. Если твоя тетушка на две минуты замолчит, успею дочитать.
– Пожалуйста, не раздувай это дело. Эта подписка вовсе к тебе не относится.
– Тогда зачем мне подписывать?
– Все подписывают. Без этого тебя не пропустят.
– Мэгги, я твой отец! И ты хочешь сказать, что Эррол Гарднер не пустит меня на свадьбу к родной дочери, если я не подпишу этого контракта?
– Это не контракт!
– Юристы насочиняли пятьдесят шесть страниц. И никто не может мне объяснить, что это значит. Мне бы хотелось кого-нибудь спросить.
– Серьезно? С этого ты хочешь начать праздник? Побеседовать с юристами «Кепэсети»? А не мог бы ты вести себя как все люди?
В зеркале заднего вида за «теслой» пристроилась черная «ауди». Хьюго с извиняющейся улыбкой помахал обеим, предлагая немножко потерпеть. Я старался читать побыстрее.
«Настоящее Соглашение является обязательным для меня, моих наследников, исполнителей, администраторов и правопреемников и действует в интересах Компании, ее правопреемников и цессионариев…»
Но это была только четвертая страница из пятидесяти шести, и я понимал, что дочитать никак не сумею, так что просто черкнул свою подпись и ткнул в квадратик с надписью «Принимаю».
Тэмми облегченно вдохнула и сообщила Мэгги, что все в порядке.
– Закончили, душенька. Через минуту увидимся.
Хьюго забрал свой планшет, убедился, что мы все сделали правильно, и улыбнулся:
– Прекрасно, сэр. Поезжайте теперь прямо по этой дороге. Мы ее называем Мэйн-стрит[22]. Вам будут попадаться маленькие коттеджи, но вы не останавливайтесь, пока не увидите большого.
– И откуда я узнаю, который из них большой?
– Думаю, поймете. Хорошего отдыха!
Ворота пошли вверх, и я заехал, не поблагодарив его, – что моя сестра сочла за оплошность.
– Не будь таким грубым, Фрэнки. Он просто делает свою работу.
– Не надо нам было подписывать. Мы понятия не имеем, на что согласились.
– Мэгги говорит, к нам это не относится.
– Так зачем было подписывать?
Она воздела руки в понятном каждому жесте: «Не желаю больше об этом говорить!»
По дороге я заметил еще двоих охранников в черном. В глубине леса они шли вдоль десятифутового металлического ограждения. Решетка как из «Парка юрского периода», чтобы динозавры на вырвались на волю. Я разглядел только маленький участок, но, по-моему, она уходила в лес в обе стороны.
