– Верно, я видел ваш допуск. Но Маргарет должна добавить вас в свой список. Чтобы мы знали, что она действительно хочет вас видеть. – Он пожал плечами, показывая, что ничего не может сделать. – Придется вам с ней это уладить и приехать еще раз. По понедельникам, средам или субботам с восьми тридцати до трех.
Он подтолкнул ко мне водительское удостоверение, но я не взял его в руки. Из обсуждения на «Реддит»[77] знал, что служащие «Корбеттсвилла» известны как «порядочные», «гибкие», что они «иногда признают вас за человека».
– Извините за оплошность. У меня это в первый раз.
– На сайте есть правила.
– И я проснулся в полпятого, чтобы поспеть до пробок. Ехал из самого Страудсберга.
– Скажите Маргарет, чтобы зашла в офис и добавила в список ваше имя. И тогда в следующий раз у вас не будет проблем, гарантирую.
Он уже смотрел мне за плечо на следующего в очереди, но я сделал еще одну попытку:
– Понимаю, но я здесь с семи утра. Неужели сегодня ничего нельзя сделать?
– Нет, сэр.
– Нельзя ли ей позвонить? Сказать, что я здесь?
– У заключенных телефонов нет. Извините, но если вас нет в списке, значит нет в списке.
Мне показалось, его напарница готова возразить. Она открыла рот, словно хотела предложить выход, и я переключился на нее:
– У Маргарет нет других родственников, только я. Никак нельзя помочь?
Она взглянула на часы. На руке у нее были электронный «Таймекс», точно как у меня.
– В этот час женщины гуляют во дворе. Утренняя разминка. Посмотрю, может, найду ее.
Она встала и попросила напарника выделить мне стол.
Тот покачал головой – словно его позабавила такая готовность выйти за узкие рамки служебных обязанностей – и стал зачитывать мне инструкцию:
– Пройдите к столу «восемнадцать» и садитесь. Не пытайтесь занять другой стол. Не заговаривайте и не обменивайтесь жестами с другими заключенными и посетителями. Если понадобится посетить туалет, поднимите руку и попросите охранника. Если захотите сделать покупку в автомате, поднимите руку и попросите охранника. Вам разрешается скромно обнять заключенную при начале свидания и в конце посещения, а в остальном физические контакты запрещены. Вам понятны названные мной правила?
– Да, я понял.
– Дверь направо от вас. Хорошего дня.
Я зашел в комнату для посетителей, окрашенную в яркие, веселые тона, с большим окном, пропускающим дневной свет. Комната напоминала кафетерий в больнице Святого Искупителя. Там тоже были торговые автоматы, предлагающие все на свете, от воды и кофе до чипсов и даже холодных бутербродов. По дороге к столу, помеченному «18», я поглядывал на других посетителей, пытаясь угадать их отношения с заключенными: супруг или супруга, дети, адвокат…
– Всего семь месяцев, милый, – говорила одна женщина. – Через семь месяцев все кончится, ты будешь дома, у себя дома.
Где-то в комнате плакал ребенок, и, на удивление, многие склоняли голову в совместной молитве – на английском, на испанском, на каких-то незнакомых языках.
Я сел за стол «18». Большой телевизор показывал шоу «Сегодня» – без звука, с субтитрами. Эл Рокер[78] вел интервью с ветераном Второй мировой, прославившимся под конец жизни как тик-токер, добивался от него жизненных премудростей.
– Не думаю, что детей следует отливать по своему образу и подобию, – говорил тот. – По-моему, им надо дать развернуться.
По помещению было развешено несколько электронных часов, они помогали посетителям вести счет времени, только все показывали разное время. На одних 10:05, на других 10:06, а на тех 10:03, а если верить шоу «Сегодня», по-настоящему было 10:19. Пока я ждал, пошла реклама с Крисом Прэттом[79] и Обри Плазой[80], продвигающими «Крайслер-реакторы» с новейшими, усовершенствованными чудо-батарейками «Инфинити». Несмотря на все прошлогодние перипетии, «Кепэсети» намеревалась побить годовой рекорд продаж. Как видно, покупателей не волновало, что ФБР одновременно побывало в «Бухте скопы», в квартире на Бикон-тауэр, в кембриджском доме Гарднеров и в исследовательском центре «Кепэсети». Спецагенты задержали Эррола, Кэтрин, Джерри и Мэгги – но срок, разумеется, отбывала только моя дочь: от трех до пяти за соучастие в препятствовании правосудию и пособничество в убийстве постфактум. Кэтрин Гарднер «проходила курс лечения» в реабилитационном центре курортного Уэст-Палм-Бич, а Эррол с Джерри вышли под залог в миллион долларов и засыпали суды апелляциями, используя все ходы, доступные для одной тысячной доли процента. Я не ждал, что они будут наказаны по закону. Но меня немного успокоило, что тело Дон Таггарт было поднято со дна озера Уиндем, так что мать и дядя смогли наконец ее упокоить. Еще больше меня обрадовало, что Хьюго задержали и экстрадировали в Киншасу – столицу Демократической республики Конго, где его ожидал суд за многочисленные нарушения прав человека. Многие предполагали, что он получит первый с 2007 года смертный приговор, но на такое я и не надеялся.
Наконец женщина с регистрации вошла в помещение для визитов и отыскала меня. Смотрела она мрачно, как хирург, выходящий из операционной с плохим известием.
