Мы с Вики прошли за ним через площадку в здание и поднялись по лестницам в темноватый коридор между классами. Остановились у доски объявлений с фотографиями и короткими сочинениями о знаменитостях. Здесь были «Лучший автор песен Бейонсе», и «Лучший квотербек Джален Хёртс»[74], и «Лучший фокусник Шин Лим»[75]. Директор объяснил, что пятиклассники писали биографии своих героев и героинь – мужчин и женщин, вдохновляющих на великие дела. И указал мне на мое собственное фото в каноэ под заголовком «Лучший папа Фрэнк Шатовски».
– Вот почему я ошибся, – пояснил он.
Я не взял очков для чтения, так что пришлось прищуриться, разбирая текст.
«Вот несколько интересных фактов про моего отца. Он был солдатом армии США. Он работал на ЕСД и проехал МИЛЛИОН миль, доставляя вам всякие нужные вещи. Он правит каноэ, жарит сыр на гриле и выгнал из моей комнаты пауков. И он отлично обо мне заботится».
– Если Абигейл запуталась в ваших отношениях, мы можем назначить встречу с нашим главным консультантом. Она умеет вести разговоры на деликатные темы. Хотите, она вам позвонит?
Я не ответил – боялся, что голос подведет. Я сделал вид, будто в горле у меня застряла крошка от рожка мороженого, и Вики меня выручила:
– Фрэнк не против, – сказала она. – Он сам может поговорить с Абигейл, даст ей понять, что все хорошо.
Директор с облегчением вздохнул – обошлось без лишних осложнений – и сказал, что ему надо возвращаться на прием.
– Одно из лучших сочинений. Ей поставили «А» с плюсом.
Федеральная тюрьма «Корбеттсвилл» – наименее строгое исправительное учреждение близ Бингемптона в штате Нью-Йорк, мне до нее ехать от дома около двух часов. Здание новое, ему нет и пяти лет, и оно предназначено для содержания совершивших ненасильственные преступления. Вместо камер с решетками заключенных размещают в помещениях вроде общежитских спален. В каждом есть окно с хорошим видом. Много работ, оплачиваемых по шестьдесят центов за час, и еще еженедельные курсы садоводства, хлебопечения, косметологии, финансов, веб-дизайна и креативного письма. Ничего общего с тюрьмой «Олдерстон» в Западной Вирджинии – она же «лагерь Капскейк», где, как известно, отбывала пять месяцев Марта Стюарт[76], солгавшая следователям ФБР. Говорят, это самая чистая и надежная из американских федеральных тюрем, и мне от этого лучше спится по ночам.
Часы посещений начинаются с половины девятого, но я уже в семь часов поставил машину в длинный ряд других, выстроившихся за воротами, потому что интернет-форумы советовали приезжать заранее. Заехав, я предъявил водительские права двум офицерам внутренней службы, после чего красивый черный лабрадор подбежал обнюхать мой джип на наркотики. Я радостно окликнул собаку, за что получил упрек:
– Не отвлекайте животное, она на работе.
Внутри снова пришлось встать в очередь. Служащий, осмотрев мою одежду, признал, что она отвечает требованиями (без головных уборов, без вызывающих надписей на футболках и, прежде всего, ничего оранжевого – этот цвет носят заключенные). Потом я прошел металлодетектор и поднял руки над головой, позволив себя охлопать. Пришлось удивиться профессионализму сотрудников: фильмы и телешоу готовили меня к худшему, но здесь все были безупречно вежливы: «да, сэр; нет, сэр; спасибо, сэр». Я задумался, вспомнили ли они мое имя. Может, знали историю моей дочери, потому и делали мне послабления? Но сколько я мог заметить, с той же любезностью относились ко всем.
Прождав час, я попал наконец к столу с табличкой «Регистрация». Предъявил права и разрешение на посещение паре сидевших за плексигласовым экраном сотрудников. Оба были примерно моего возраста и сработались, как старая супружеская пара, – или просто пара сотрудников, очень долго проработавших вместе. Мужчина ввел сведения обо мне в компьютер, а его напарница сравнила фото на правах с моим настоящим лицом. И как видно, заметила дату рождения, потому что с улыбкой поздравила:
– С днем рождения!
– Спасибо.
Я ожидал едкой шуточки вслед за поздравлением, но она как будто говорила от души. Держалась так, будто посещать тюрьму в свой день рождения – самое обычное дело; да надо думать, для многих, стоявших со мной в очереди, так оно и было. Я снова почувствовал себя как тогда, в «Бухте скопы» – в странном новом мире с незнакомыми обычаями и этикетом.
Мужчина ткнул кнопку на клавиатуре и, вздохнув, покачал головой:
– Простите, мистер Шатовски, не вижу в ее списке вашего имени.
К этому я был готов. Знал, что почти во всех американских тюрьмах заключенные должны предоставить список тех, кого готовы принять в день посещений, – родственников, друзей, адвокатов, священнослужителей. Просто заглянуть с улицы и повидать, кого вам вздумается, не выйдет. А я пытался проделать именно это.
– Я заполнил анкету онлайн, – сказал я ему.
