Через семь месяцев у Абигейл состоялся дебют в школьном мюзикле «Красавица и Чудовище». Она исполняла роль Ложки (вернее, служанки, волшебством превращенной в ложку). Ей досталась одна песенка и десять минут сценического времени, но репетировала она много недель, словно готовила главную роль. В семь часов, когда подняли занавес, я был за кулисами с двумя другими папами, вызвавшимися помогать с тяжелыми декорациями. Я с удивлением понял, что волнуюсь. За долгие недели репетиций я наизусть выучил слова всех песенок и, застревая на красном светофоре, ловил себя на том, что насвистываю их мелодии. «Вы к нам в гости заходите, ложки с вилками берите!»
Вики с Тэмми смотрели из третьего ряда, где для родной матери Абигейл оставили свободный стул, хотя никто не удивился ее отсутствию. Понимаю, как ужасно это звучит, но я давно перестал ее обвинять. Вики всем нам объяснила, как разрушают личность наркотики, и я уже знал, что на полное выздоровление надежды мало. Общее будущее для Абигейл и ее матери оставалось под сомнением. Но после всего, чем мы с Тэмми пожертвовали ради этой девочки, невозможно было сдать ее обратно в систему, так что сестра под конец года оформила опеку и перед Новым годом подписала все бумаги.
Я тоже хотел подписать, но Пенсильвания не позволяет брату и сестре совместного опекунства, так что официально мне пришлось остаться дядей Фрэнком. Но я уж постарался каждый день видеться с Абигейл. Взял на себя все послешкольные занятия и выходные, так что сестре время от времени выдавалась передышка. И когда преподавателю театральной студии требовались рабочие сцены с крепкими спинами, я первым поднимал руку.
Премьера прошла с большим успехом. В конце представления всем артистам устроили овацию, и рабочих сцены тоже вызвали кланяться. Я был занят – оттаскивал за кулисы большущее бревно из папье-маше, чтобы ребятишки о него не споткнулись, так что к занавесу не вышел. Но потом разыскал за сценой Абигейл, и мы вместе вышли на школьную площадку, где преподаватели и родители устраивали прием.
Была первая теплая ночь в этом году, детишки наслаждались весенним теплом, носились без пальто и шапок, согреваясь сахаром кексов, пирожных и печений. К стойке с домашним мороженым выстроилась длинная очередь, но мы с Абигейл решили ее отстоять, и она коротала время, пересказывая новые шутки, которым научилась в математическом кружке. «Не начинай фразу с „пи“ – ей конца не будет». «Чтобы согреться в холодильнике, залезь в угол, они там все по девяносто градусов». И «Никого не называй простым, не убедившись, что он не делится». Последнюю я даже не понял, пришлось Абигейл мне объяснять.
Ухватив мороженое, она неразумно вздумала с ним пробежаться, и содержимое рожка жирной плюхой вывалилось на асфальт. Я забрал у нее пустой рожок:
– Бери мое, поменяемся.
Абигейл отказалась. Сказала, это будет нечестно.
– Брось, я же сам предложил, – возразил я. – Все равно я больше всего люблю вафлю.
Пришлось еще поуговаривать, но я ее окрутил, и она очень бережно понесла мое мороженое через парковку – к подружкам.
Видевшая все это Вики подошла ко мне:
– Больше всего любишь вафлю? Правда?
Я пожал плечами и показал ей, что в рожке Абигейл кое-что осталось – немного шоколадного мороженого забилось в острый кончик.
– Мне за глаза хватит, – сказал я ей. – В самый раз.
Мы очень мило поболтали с другими родителями, полюбовались, как веселятся дети. Прикончив мороженое, Абигейл с другими ложками и вилками исполнили на бис «Вы к нам в гости заходите», взялись под руки, вскидывали ноги и без тени стеснения орали во всю глотку.
Под конец приема ко мне подошел директор школы – единственный, кто явился на спектакль в костюме с галстуком. Я знал, что многие родители его недолюбливают – он вечно бывал всем недоволен: учителями, программой, оборудованием и даже горячими завтраками, но, на мой взгляд, с работой справлялся неплохо.
– Хотел поблагодарить вас за добровольную помощь, – сказал он. – Вы ведь отец Абигейл?
Я уже знал, что школьная администрация должна все знать точно – на случай какой-нибудь острой медицинской проблемы.
– Собственно говоря, я ее дядя.
– Разве вы не Фрэнк Шатовски?
– Да, но Тэмми Шатовски – моя сестра, а не жена. – Тэмми болтала с другими мамочками на дальнем краю площадки, и я кивнул на нее. – Она в прошлом году оформила опекунство над Абигейл.
Директор вроде бы смутился и стал извиняться за недоразумение. Поняв, что он привык иметь дело с более обидчивыми родителями, я заверил его, что все в порядке.
– Абигейл любит вашу школу. В восторге от всех учителей.
Не уверен, что директор услышал мой комплимент. Он все переживал свой промах.
– Позволите вам кое-что показать? – спросил он. – Если найдется минутка.
