Регарди зашел в барак последним. В нос ударило зловоние немытых тел, мочи и старых тростниковых циновок, на которых спали рабочие. Тонкие подстилки теснились вдоль стен, примыкая друг к другу почти вплотную и оставляя один узкий проход посередине. Очевидно, с жильем в новом городе было пока не очень хорошо. Старший указал на семь свободных циновок у двери, где должны были расположиться новички. Люди, которые прибыли с Арлингом, бросились занимать лучшие места, но Регарди не спешил. Он знал, что из всех мест в бараке по правилам, универсальным для человеческих общежитий, им достались самые худшие. Кусок вонючей ткани, прикрывающий вход, свободно пропускал и дневной жар, и ночной холод. Преимущество свежего воздуха, проникающего из двери, уничтожалось ведром для отходов и мочи, которое стояло у входа снаружи.
– Располагайтесь, – великодушно предложил Косур. – Работать начнете завтра, а пока осмотритесь. Сходите в город, прогуляйтесь к «Песочному Королю», пропустите рюмочку моханы. Когда я говорю рюмочку, я имею в виду одну стопку. Не две или три и, тем более, не бутылку. Здесь с этим строго. На работу выходим рано, в семь утра, заканчиваем в восемь. В полдень перерыв на полчаса, кормежка наша. Утром и вечером кормитесь сами. За лопату и кирку отвечаете головой. Раз в неделю вам платят пять султанов. Если есть желающие работать в ночную смену, подойдите ко мне, как раз новая бригада собирается.
Речь Косура не вязалась с его обликом. Он говорил слишком грамотно для рабочего, и Регарди задумался о том, чем кучеяр занимался до того, как война сделала его старшим над работягами восьмого барака. Новички зашевелились. Кто-то проворчал, что платить могли бы и больше, но большинство молчало. Плата за тяжелый труд под солнцем действительно была небольшой, но, когда все города в округе были разорены, а кормить семьи было чем-то нужно, пять султанов в неделю были шансом на выживание.
Предложение Косура пройтись по Сикта-Иату пришлось Регарди по душе. В бараке его ничего не держало, а в городе у него было дело. Арлинг хотел найти Сейфуллаха.
Сакийя шумела достаточно громко, чтобы служить ориентиром, а других водоподъемных установок поблизости не было. Решив, что не заблудится, если будет придерживаться звука льющейся воды, Регарди зашагал туда, где слышался гул толпы.
Чтобы не налететь на какого-нибудь работягу или торговца, приходилось прижиматься к домам и строительным площадкам. Последних в городе было много. Купцов выдавала манера речи – одновременно властная и уступчивая, готовая торговаться и во всем искать выгоду. Они толкались, ведя за собой верблюдов, или требовали уступить дорогу, вальяжно раскинувшись на носилках, которые тащили крепкие слуги. Караван Ремара Сепата был не единственным, прибывшим в тот день в Сикта-Иат. Обилие груженых телег и повозок, скота, навьюченных дромадеров, погонщиков, носильщиков и грузчиков подсказывало, что город провожал или встречал еще несколько караванов, которые лишь усиливали царившую сутолоку. Где-то раздавались крики плакальщиц, и Арлинг понял, что какой-то крупный купец покидал Сикта-Иат. Нанять плакальщиц, чтобы соблюсти старую примету, было не по карману среднему торговцу и в мирные времена, а теперь купец, наверное, должен был выложить целое состояние, чтоб проводить себя и свой караван по традиции. Хотя, что Арлинг знал о труде плакальщиков? Может, как раз война привела к тому, что людей этой профессии стало слишком много?
По дороге Арлингу встретились несколько драганов. Все они были матросами с арвакских судов – ругались на жару, шумно торговались с керхами и много пили. Их терпели, продавали им в три дорога и отпускали презрительные шутки за спинами. За время войны отношение к драганам должно было сильно ухудшиться, и Регарди решил не привлекать к себе внимание.
Перешагивая через канавы и рытвины, вдыхая знакомые запахи песка, прислушиваясь к хриплому голосу города, Он не мог вызвать в себе чувство ностальгии и тоски по родному месту. Ему не нравился Сикта-Иат, хотя Балидет находился не так уж далеко от долины, где возводилась будущая столица свободной Сикелии.
Из слов Ремара Сепата, Арлинг понял, что административная часть города находилась где-то на Первой Улице. Вероятно, там и должен был жить будущий правитель Сикта-Иата Сейфуллах Аджухам. Главную улицу города Регарди нашел легко. Там была самая широкая проезжая часть, по которой громыхали груженые телеги и повозки. Для пешеходов заботливо выложили первый каменный тротуар. И первый фонтан, вернее его подобие, обдавал путников, торговцев и горожан теплыми брызгами. Под палящими лучами сикелийского солнца вода нагревалась с невероятной скоростью.
