Дождался, когда люди вокруг стола превратятся во внимание. Кроме Инайи и Аррэя, к нам присоединилась молчаливая женщина, ранее принесшая поднос с едой, и мужчина средних лет - невысокий, коренастый, с хмурым взглядом зеленоватых глаз.
- Мы знали, что когда-нибудь этот день настанет, - Нун говорил медленно, будто смакуя каждый звук, будто со стороны созерцая весомость и красоту каждого сказанного слова, - Все, когда-нибудь созданное, когда-нибудь да умрет. Все, у чего есть начало, неизбежно приходит к концу. Нам выпала великая честь быть свидетелями великого события. Страшного события, ибо то, что грядет после исчезновения Уговора, принесет одни лишь беды и страдания. Неотвратимого события, ибо не в наших силах повторить подвиг великого Найсала, создавшего Жилу. Четыреста лет мы восхищались его творением, черпали из него силы, чтобы бороться со злом, но теперь пришел наш черед вернуть то, чем столь щедро пользовалось не одно поколение Хранителей. Мы - последние из Хранителей, с прекращением Уговора мы перестанем быть ими, ибо нам нечего будет хранить и защищать. С прекращением Уговора ничто не сможет остановить омерзительное расползание зловредных колдунов Шолха по землям Ла-Китты. Но у нас еще есть силы, чтобы исполнить свой долг. У нас еще есть возможность побороться. Жила дала нам Дар, однако не Жила хранила нашу Честь, а мы сами. Честь людей, даже ценой собственной жизни верных своему делу. Мы не можем уничтожить всех колдунов, которые очень скоро заполонят земли Ла-Китты, но пока мощь Жилы еще не конца рассеялась, мы можем остановить тех, кто уже готов переступить границу. Однако за это придется заплатить дорогую цену. Судда послала за другими Хранителями, но если они и прибудут, это случится только завтра. Завтра будет поздно. Так что бой придется принять только нам. Я все сказал. Вам решать.
- Это честь для нас, - гордо встрепенулся Аррэй, горящими глазами обводя людей, сидящих за столом, - Да будет так.
- Тут и решать нечего, - буркнул мужчина, прибывший последним.
Я не понимала.
То, что Нун ни разу не обмолвился обо мне в своей торжественной речи, меня не обмануло. То, что старик ни разу не попрекнул меня тем, что моими стараниями загублено дело всей его - и не только его - жизни, еще ничего не значило. Я видела обреченность в его позе, я видела укор в его взгляде, старательно отводимом от меня. Но обида обидой, а зачем же погибать из-за этого? Хранителей мало, числом Писцы и ренейды явно превосходят их в несколько раз. Как они собираются противостоять? Как они собираются сражаться при исчезнувшей Жиле? Умения охотников здесь маловато.
Вероятно, на моем лице отразилось нечто недоуменное, поскольку Нун тут же повернулся ко мне.
- Ты еще слишком молода и неопытна, домени, - намек на улыбку в уголках губ старика начисто забывался, стоило только глянуть в его глаза, пронзительные, холодные и на удивление чистые для столь солидного возраста, - И тебя никто за это не винит. Ты сделала то, что сделала, тебе же это и исправлять. И нам позволь идти своим путем. Наступают времена, когда наши умения больше не будут нужны, а потому нельзя позволить пропасть даже капле из того, что у нас осталось.
Ах, похоже, сегодня умирать они не намерены? Это уже лучше. Не недостаточно.
- Я уважаю ваше право, старейший, - я чуть склонила голову в легком поклоне и заставила руки лежать на столешнице совершенно неподвижно. Полезно иногда вспоминать о том, что проявление эмоций здесь не приветствуется. Как, впрочем, и везде, а дочь Каскоров явно забылась, пробыв в обществе мага-чужеземца слишком много времени. Пора возвращаться домой не просто телом, - И почту за честь, если мои умения и способности помогут исправить мою ошибку. Но уверен ли ты, что завтра, или через неделю, или через месяц Жила не восстановится сама собой? Иногда, как я слышала, она бывает сильнее, иногда слабее, а сегодня, возможно, Жила просто слабее обычного? Как вы можете говорить о худшем, что она исчезла навсегда?
- Она не вернется, домени. Она исчезла не сразу, она слабела несколько дней подряд, - ответила Ваа, - Мы чувствуем это. В Уложениях сказано, что когда-нибудь она исчезнет так же внезапно и неотвратимо, как когда-то и появилась. И не в наших силах заставить ее появиться вновь.
О том, что причиной как появления, так и исчезновения магической границы были Каскоры и их кровь, не было произнесено ни слова. Но мне и не надо было слышать это, чтобы понять несказанное. Выяснять это я не стала. Я не знала, все ли считают меня виновной, или так думают только старейшины и Судда, и усугублять свое положение не хотела, поскольку мне еще предстояло уговорить их сделать то, за чем я сюда пришла.
