Архипов — не маленький человек. Чтобы за него взяться, нужен веский довод. Будет ли рапорт участкового этим доводом? Возможно, назначат проверку финансовой деятельности комбината, подключат БХСС и контрольно-ревизионное управление. Но что это даст, если Архипов переместил свою деятельность глубже? Конечно, он не занимается откровенными хищениями. Наверняка понял, что сейчас не то время. Комбинат с его возможностями, дефицитными материалами — средство влиять на нужных людей, делать деньги с их помощью. Например, выводить подставных лиц в бригадиры шабашников. Значит, проверять все подряд строительные бригады по району? Но искать и доказывать это очень трудно. Потому что не только шабашники, но и председатели колхозов, через кого он устраивал своих людей в бригады, ничего не скажут. Рассудят: как, мол, дело повернется, неизвестно, а в немилость замдиректора ДОКа попадать не хочется — наплачешься без леса.
Архипов для многих нужный человек. В том числе и для высоких людей. Да что говорить! Когда новое здание милиции делали, вся столярка от Архипова шла. Если бы не он, еще бы два года строили, попробуй дождись фондов!
Некоторым очень не понравится, когда за него возьмутся. Начнутся осторожные звонки: что стряслось? Одинцов от показаний откажется — это очевидно. Хуже того, он действительно начнет утверждать, что Федченко под угрозами заставил оговорить Архипова. Начнут разбираться с участковым. А может, действительно там что-то было? Какое тут уж повышение в звании.
Иван встал и медленно пошел по кромке мокрого песка. Было в жизни и такое, когда ему говорили или намекали — сюда не лезь, разберутся без тебя! И он не лез. Он маленький человек, ему приказано, он выполняет. И, отгоняя царапающее беспокойство, что не все делается, как надо, и понятие справедливости смещается по чьему-то велению, думал, а вернее, заставлял себя думать, что, конечно, есть люди, которые разберутся и которые не чета ему — сельскому детективу, засидевшемуся капитану с десятилетним образованием. Так было и с председателем колхоза Нарыжным. Никто с ним не разбирался. Это уже после, через многие годы, загремел он под суд.
Почему все так сложно? Даже когда укладывается в самую простую схему. Он догнал и задержал преступника. Теперь осталось доставить того в отдел милиции, оформить документы и закрыть в камеру. Зло будет наказано. За это и получает свой хлеб.
Островок полтораста шагов в длину. Временное пристанище для двоих, которых свел здесь случай.
— Гляди, лодка! — крикнул Одинцов. — Вон «Прогресс» в нашу сторону идет. Я же говорил.
Сдернув шапку, он махал ею над головой, хотя и так было ясно, что их заметили. Кажется, не слишком переживал Мишка, смирился, а может, надеялся, обойдется, уляжется, как, наверное, уже не раз.
«Не обойдется», — яростно зашептал Иван. Чего тогда стоят все его рассуждения о справедливости, если теперь принять решение мешает даже не страх, а мелкая боязнь, и хочется отойти, предоставляя решать другим. Откуда взялся тот маленький человечек, забегающий вперед и суетливо приглашающий следовать за ним, обходя углы, зная, что так легче прожить! Не обойдется!
Федченко смотрел на белую лодку, которая, огибая косу, приближалась к ним. И кто-то, привстав над стеклом, тоже махал им в ответ. Наверное, из своих, сельских. В здешних местах незнакомого человека встретишь редко.
Банда Зубарева, бывшего мамонтовского офицера, прекратила свое существование в мае 1922 года, истребленная почти поголовно в короткой жестокой рубке отрядом чоновцев и милиции. Сумели уйти лишь несколько человек, о которых долго ничего не было слышно. Потом, в конце лета, они объявились вновь — трое из банды, когда-то наводившей страх на всю округу.
Подворье Галашкиных, наверное, самое богатое в селе. Дом, как и у всех, саманный, но под настоящей дощатой крышей, а в глубине двора — несколько сараев и катухов.
Украшенную резьбой калитку открывает сам хозяин, Галашкин Василий, грузный мужик лет пятидесяти, с расчесанной по-купечески на две стороны бородой.
— Гражданин Галашкин? — спрашивает Смоляков.
— Он самый.
Отвечает не спеша, потом, раздвигая губы в подобие улыбки, приглашает зайти. За спиной заливается, бренча цепью, крупный пес со свалявшейся шерстью.
— Цыц! Мишка, убери Тузика, — командует кому-то Василий.
Парень лет семнадцати, в рубахе распояской, оттаскивает хрипящего пса.
— Гражданин Галашкин, покажите, где у вас конюшня.
— Жеребчика, что ли, своего украденного ищете? Или у вас кобылка была? Напрасно, мы такими вещами не занимаемся.
Они подходят к конюшне. Галашкин распахивает ворота.
За перегородкой — серебристый в черных яблоках жеребец. Рядом лошадь с жеребенком. Сергей осматривает их по очереди, задерживаясь у жеребца, треплет его за холку, потом кладет на перегородку полевую сумку и что-то быстро чиркает на листке, вырванном из блокнота. Галашкин беспокойно переступает с ноги на ногу.