Еще через час Стивен с ужасом осознал, что сильно заблуждался по поводу предстоящей жары. Все, что было до сих пор, только цветочки. И вот только теперь начинаются настоящие ягодки. Словно разверзлись небеса и распахнулись врата ада. Пустыня раскалилась настолько, что он начал с опаской поглядывать на одеяло — не вспыхнет? И он бы нисколько не удивился, если бы это действительно произошло.
А чему тут удивляться? Воздух стал горячим и плотным, словно кисель. Горизонт плыл и колебался, как будто Стивен смотрел на него сквозь приличную толщу воды. Даже удаленный бархан слегка поменял форму, как будто расплавился от невыносимой жары и слегка оплыл.
Хоть бы малюсенький ветерок. Хоть бы один-единственный порывчик.
Контуры предметов дрожали и изгибались причудливым образом, стало сложно определять расстояние. Взгляду не за что зацепится, вокруг нет ничего стабильного. Все колышется, плывет и извивается.
Раскаленный песок нагрел сиденье, и теперь оно медленно поджаривало Стивена снизу. К тому же одеяло почти совсем перестало отбрасывать тень. Отраженного света стало слишком много.
Проклятый ультрафиолет! Обгорю же до костей.
Он решился выпить еще полкружки неприглядно выглядевшей и дурно пахнувшей жидкости из радиатора безвременно ушедшего УАЗика. Желудок сжался в судороге, но тем не менее жидкость принял. Стивен несколько раз сплюнул на песок коричневую жижу, скопившуюся во рту.
Ржавчина. Вроде бы не ядовита, хотя и полезной не назовешь.
Сколько же сейчас времени? Судя по солнышку, от силы два пополудни. А может быть, и меньше. Время как будто совсем остановилось. Уснуть бы, хотя бы на полчасика. Но как это сделать в такое пекло?
Он все-таки ухитрился задремать, и ему опять привиделся Мишка. Друг бормотал почти неразборчиво:
— Стивен, держись. Я делаю все, что могу, но до наступления темноты к тебе помощь не придет. Продержись два часа, потом станет легче. Намного легче.
— Да знаю я, — отмахнулся Стив, — ты лучше скажи…
Мишка перебил:
— За меня не переживай. У меня все хорошо. Постарайся выжить. Ты нам всем очень нужен. Наше будущее теперь зависит только от тебя…
Приподнял и слегка качнул канистру. Легкая. Вода закончилась, осталась только жижа. И когда это он успел все выпить? Там же было много. Открутил крышку, заглянул внутрь — всего на пару глотков осталось.
Ну и черт с ней! Выпил и проглотил вместе с ржавчиной. Одинокая забытая обеззараживающая таблетка осталась в кармане. Он несколько секунд наслаждался полученным ощущением, а затем желудок взбунтовался, и Стивена вырвало липкой коричневой дрянью.
Стало еще хуже. Теперь к жажде присоединилось саднящее горло и невыносимая резь в животе. Со злости зашвырнул канистру подальше и вновь свернулся калачиком на узеньком сидении.
Лучше бы я совсем не пил эту гадость…
Глаза воспалились. Смотреть невозможно. Режет и печет.
Он развернулся на узеньком сидении и уткнулся лицом в спинку. Легче от этого не стало.
Проклятая жара!
От нечего делать Стивен попытался считать минуты. Получалось плохо, потому что он время от времени впадал в странное забытье. Полусон — полуявь. Дрожащие и не до конца оформившиеся образы, словно рой призраков, закружили вокруг странный хоровод. А потом изображение приобрело четкость и глубину. Стивен вздохнул с облегчением, находясь на грани между сном и явью.
Пока он спит, идет время, а значит, приближается вечер, и эта бесконечная пытка скоро закончится.
Сон был коротким и сумбурным. Совершенно ясно и отчетливо он увидел мрачный темно-зеленый лес. Высокие деревья с густыми кронами. Листья большущие, величиной с ладонь. Он такие уже не застал, вымерзли в малый ледниковый период. А затем увидел странную металлическую конструкцию, которая с лязгом и грохотом медленно и неумолимо ползла сквозь лес, круша и ломая все на своем пути. Странная машина оставляла широкую просеку и два четких отпечатка траков. Возникло неосознанное чувство тревоги.
Машина медленно, но неуклонно приближалась…
Стивен дернулся во сне и окончательно сверзился с узенького сиденья УАЗика. Немедленно вскочил и только теперь понял, что наступил вечер. Солнце клонится к горизонту.
Он сумел продержаться эти проклятые четыре часа.
Невыносимо горела обожженная кожа, ныли воспаленные глаза. Но в остальном он был в полном порядке. Даже простреленная грудь почти не мучила. Видимо, все микробы поджарились в этом аду.
Стивен обошел УАЗик по кругу, чтобы немного размять мышцы. От долгого сидения в неудобной позе все тело затекло.
А пока он разминается, нужно принять решение — что делать дальше? Возвращаться в захваченный бандитами лагерь? Попытаться кого-нибудь освободить? Жаль, что оружия нет. Даже нож капрала и тот куда-то запропастился. С голыми руками много не навоюешь.
Или остаться около УАЗика? Мишка ведь обещал, что пришлет помощь…
Он резко мотнул головой.
Мишки не было! А был полусон-полубред. Глюки сознания от гипертермии. Галлюцинации.
Снова закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Вернулся и присел обратно на сидение.
