– Извини, я должен был постучаться – дядька широко улыбнулся, снимая смущение от ситуации, – как здоровье, Руся? Вижу на поправку пошел?
– Есть такое, Олег Владимирович. Зачем пожаловал? Хорошие или плохие вести принес?
– Увы, пока хороших новостей не водиться. Сестра твоя в опасности, – не стал бродить вокруг да около воевода, – вольница Острога ропщет. Потерю автоколонны теперь и с ее личностью связывает. Да я и сам сомневаться стал, ей Богу, может она на нас беду новую навлекла. Мне бы хоть для себя уяснить – правда, это или ложь. А за все время заточения она говорила только с тобой. Да и вопрос приема пищи уже не шутка – еще неделю, полторы и она просто протянет ноги. У меня, конечно, есть запасной вариант: транквилизатор-клизма-капельница, но боюсь, воительница сочтет это как смертельное оскорбление. Так что, коль ты оклемался, сходил бы до родни…
– Дядь… полчаса дай.
– А не много?
– Я же тут уже долго заперт… так что нет, не много.
Не став перечить, Олег закрыл за собой дверь отсека и тепло, отстраненно улыбнулся. Поймав врача на подходе, он увел его в сторону, увлекая якобы важным разговором и, когда они все обсудили, по подсчетам Воеводы, молодой паре впритык должно было хватить времени на свои забавы.
Уходя, он услышал крик врача. Ну что ж… влюбленные часов не наблюдают. Пусть снова краснеют за свою оплошность.
Панфилов спустился на второй уровень, отворив дверь штабного помещения. Большая Земля молчала. Единственный звонок от старого друга, впервые за двадцать лет всколыхнул в душе надежду на постоянную линию связи и поток новостей, но подобные ожидания оказались несбыточными. На Романа не похоже. Как бы чего не произошло…
Зная педантичного, исполнительного Осипова Олег искренне считал, что у последнего есть весьма веские причины не выходить на связь.
Тем не менее, все время, что Олег провел в Остроге после неудачной вылазки, он провел рядом со старинным, черным аппаратом, в надежде на долгожданную трель.
Шальная пуля чиркнула вскользь по черепу, испарив кожу вместе с частью волос. С тыла прилетела. От своих. Хотелось верить, что случайно – уж чересчур много недоброжелателей появилось у воеводы в последнее время. Не беда. Многим повезло намного меньше. Их тела по прежнему замерзают на ноябрьской дороге и некому отдать им последние почести.
Народ собирал вече за вечем. Сегодняшний день не был исключением и, через полчаса воеводе вновь предстояло выслушивать жалобы и обвинения в свой адрес.
Самым страшным наказанием в Остроге было изгнание эквивалентное мучительной и затяжной смерти. За все время обитания здесь, подобная мера была применена всего к двум людям – за изнасилование женщины и за убийство человека.
Смертная казнь тоже имела место быть. Когда коллектив только притирался друг к другу, случались разные конфликты. Практически всегда наказание назначалось по принципу талиона – око за око, зуб за зуб. Смерть за смерть.
Немудрено, что после стольких потерь, вече требовало смерти для изможденной сестры Руслана, приписывая ее кандидатуре способствование вероломному нападению на продотряд.
Олег понимал страх толпы, от всей души ненавидящей магов – за долгое время под землей залы и помещения убежища для многих стали домом.
Пока Панфилов был хвор, приходя в себя после ранения, всеобщий негатив тенью коснулся и его, как человека, навлекшего беду. Дальше так продолжаться не могло и внутри у Олега зрело радикальное, невероятное решение отправить всю троицу за стену на единственном вертолете Острога.
Это было тяжелейшее преступление против общества, означавшее неминуемую смерть. К тому же было маловероятно, что легкая, гражданская машина сможет пролететь солидное расстояние и не быть сбита некромантами тайги.
Нужен был верный человек и безумный пилот. Нужно было радикально иное направление перелета, для столь отчаянного рывка. Благо, что все эти качества присутствовали у Павла.
– Вызывал, бать? – простодушно спросил он Олега, едва оказался на пороге кабинета.
– Паш. Ты здесь новой семьей не обзавелся? – неожиданно для подчиненного, поинтересовался у него воевода.
– Нет еще. Все женщины уже заняты. Прочие же еще молоды. До сих пор один как бобыль кубрик топчу от стены к стене.
– Паш… у меня будет к тебе просьба. Вначале, она покажется тебе ужасной, но прошу, выслушай до конца.
– Хорошо, бать, как скажешь…
Сердитый доктор выкинул штаны Руслана в коридор, и смущённая пара поспешно ретировалась из медицинского отсека.
– Вот свяжешься с тобой! – негодовала Алиса, – за полчаса два таких конфуза.
– Ничего страшного! Как будто доктор сам таким не занимался, пока молод был! Тем более у нас все официально.
– Официально, Рус? Да в этом Остроге любое поползновение девушки в сторону без официального штампа в паспорте эквивалентно дисциплинарному проступку! Ты знаешь, сколько перешептываний за спиной слышу, когда в общий душ захожу? Бабки старые все кости мне перемывают…
– На то они и бабки, Аль, не обращай внимания.
