– Не могу. Устала я от этих мест, Рус, не мое это. Давай, как лето настанет, счастье попытаем на свободе? А то для кого-то убежище дом, а для меня тюрьма.
– Я тебя услышал – Руслан натянул штаны и попытался ровно стоять, не пошатываясь. Получалось плохо – сил в организме было все еще мало, – хорошо, попробуем.
– Вот, мужики! – от глаз Алисы не ускользнуло неудовлетворительное состояние возлюбленное, – еле на ногах стоят, а на уме все одно! Пошли в кубрик, ужин приготовлю.
– Нет, не время. Нужно в карцер. Все хорошо, я справлюсь, – заранее успокоил Велесов свою возлюбленную, физически ощущая какую тираду готова выдать разъяренная, гордая полячка, – Дядька взволнован, пойми. Очень уважаю этого человека, чтобы оставить его просьбу без удовлетворения. Идем к сестре.
По дороге на пятый уровень пара встретила множество двусмысленных взглядов от разношерстной толпы Острога. Чувствовалось, что устоявшаяся, социальная система буквально разорвана напополам противоречиями, возникшими в обществе.
Часть людей, откровенно симпатизировала пришлой паре и воеводе, вторая часть позволяла себе крайне неуместные реплики, тихо летящие в спину.
Велесов несколько раз порывался наказать особо языкастых обидчиков, но каждый раз был удержан за рукав, успокаивающей его Поставской.
Однако, не смотря на все ее потуги, одного конфликта все же не удалось избежать. Группа уже знакомых кавказцев встретилась молодой паре на входе пятого этажа:
– Постой! – довольно грубо схватил за плечо Руслана самый крупный из них, – разговор есть.
– Нам не о чем толковать, ребята, – раздраженно ответил Велесов, прикидывая соотношение сил.
Пять простых бойцов против него, в нынешнем развитии явно не соперники. Но за пятеркой могло подтянуться несколько сот особо недовольных людей Острога. Не хотелось быть реальным зачинщиком крупного конфликта.
– А я говорю, постой! – не отступал от своего предводитель, – мне твоя деловитость и поспешность уж больно не нравится! Ты куда спешишь? Пошли, отойдем, у меня тут офис неподалеку.
– Шел бы ты дядя, куда подальше, – начал было Руслан, – пока еще в силах уйти…
Многоголосый, враждебный, раздраженный гомон.
– Ах так? – спросил главарь, играя нешуточными мускулами, – дерзить, значит, смеешь?
– И что? – голос из-за спины раздался совершенно неожиданно для конфликтующих сторон. Легко играя гаечным ключом по лестнице, неторопливо поднимался хорошо знакомый дед в синем комбинезоне автомеханика.
Видимо он обладал значительным авторитетом в замкнутом обществе Острога, потому что его появление намного сильнее подействовало на группу агрессивно настроенных людей:
– Что случилось, дядь Вась? – довольно дружелюбно поприветствовал его особо рьяный представитель банды.
– Да ничего, милой. Упаси Господь! – автомеханик ретиво перекрестился, создав тем самым невероятный контраст с социалистическим потолком главного зала, – если бы случилось, Эльчин, я бы не разговаривал.
Дед Василий замер, выжидающе уставившись на потенциального противника. Предводитель этнического меньшинства рассмеялся и одним жестом увел свой отряд в сторону:
– Шутим мы, дядь Вась. Сам знаешь – мужчина проверяется в конфликте. Мы не со зла.
– Верю, Эльчин, верю, – не стал спорить старик, вежливо пропуская компанию на этаж вниз. Едва группа скрылась в коридорах жилого отсека, как старик подошел к молодой паре и доверительно зашептал:
– Готов вертолетик то…
– Что? – не сразу понял, о чем идет речь, Руслан.
– Вертолетик, говорю, готов. Иди куда шел, поэт-писатель! Я поэзию люблю. В местах, где я сидел, только стихи и спасали…
– Все равно она тебя увидит. Так что, можешь, смело стоять рядом, коль уж зашла со мной – Велесов рукой указал Алисе место рядом с собой у пульта.
Свет в карцере гасили раньше, чем в жилом секторе Острога и поэтому камерное помещение было поглощено полумраком. Руслан нажал на клавишу переговоров и кратко поздоровался:
– Ир, привет.
Долгое время ничего не происходило. Силуэт в центре карцера оставался неподвижным. Чувствуя себя глупо, Руслан все же решил изъясниться до конца:
– Я не приходил, потому что сам был прикован к больничной койке. Извиняться глупо. Я не виноват. Хочу тебя кое с кем познакомить – рядом со мной моя будущая жена… ну… вы уже имели счастье очень близко пообщаться друг с другом в деревне. Она не желает тебе зла и поэтому может смело присутствовать рядом со мной.
Силуэт на полу оторвал дрожащую голову, слегка изменив свое положение в пространстве карцера. Сестре было плохо. Очень плохо. Это было видно даже невооруженным взглядом и в полутьме. Магия – магией, но телу требовалась подпитка нормальной и здоровой едой.
– Дядя сказал, что ты по-прежнему отказываешься от пищи. Это невероятно глупо, Ира. Не буду лгать – здесь тебе не рады. Не рады и нам. Но лично я от всей души не желаю тебе зла, сколь бы мы не были не похожи. У меня осталось не так много родни, как хотелось бы. Если говорить точнее, то никого кроме тебя. И я не хочу потерять последнюю прижизненную связь со своим родом. Не прощу себе этого.
