Руслан ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Поддерживая его, Алиса легко приобняла своего избранника сзади:
– Пока я был в койке, отец несколько раз навещал меня. Во сне. Мир на пороге смерти, ты знаешь. Ты сама активно способствовала текущему положению вещей. Я не сужу, ты не подумай. Глупо это, кого-то судить. На твоем месте мог быть и я. Ир! Отец каждый раз интересовался твоей судьбой и я не находил, что сказать ему при мимолетных встречах…
– Отец приходил? – последнее известие все же вызвало видимую реакцию в темном силуэте, – нужно будет при случае рассказать об этом Самохвалову. Пусть скажет Чернобогу, чтобы тот усилил контроль.
– Опять ты за свое. Впрочем, чего я жду от человека, выросшего в кругу безобразных мертвецов?
– Это для тебя они безобразны, брат! – дрожащий силуэт встал и разразился горячей речью безумца-фанатика, – Да, моими няньками были мертвые. Множество некромантов безмолвно охраняло мой покой, а я играла с ними, словно с ровесниками. Пусть не все, но мне отвечали. Их разум еще сохранял черты человеческого мышления, а в душе теплились зачатки эмоций. Ты не поверишь, но я умудрялась играть с ними, делиться детскими, наивными мечтами и тайнами, засыпать рядом во время похода, согреваясь у разведенного ими костра. И мне этот мир казался настоящим. И были люди, которые постоянно тревожили наш покой, вносили в душу чувство тревоги и опасности за меня и моих друзей. Некромант, уничтоженный тобой на стене, был одной из моих нянек. Я понимаю, ты не виноват, мы первые напали. Но что ты хочешь от меня? Я лучше пополню ряды знакомых мертвых, чем чуждых живых.
Шатаясь, будто бы под порывами невидимого ветра, сестра подошла вплотную к одностороннему стеклу, отделяющему ее от мира Острога:
– Ты думаешь, Самохвалов делал тайну из моего предназначения? Нет, отец с самого начала не врал. Он честно рассказал, что моя душа способна воскресить целую расу, угодную Чернобогу. И если не найдется вторая частица, то честь воскресить Атлантов достанется мне. Неизвестно какой ценой. Серебро в душе наш родовой источник силы, самая сердцевина кристалла. Лишись мы ее и последствия могут быть самыми плачевными – начиная от потери магической силы и заканчивая безумием и истиранием личности. Есть только предположения, брат!
Что было сил, в ярости, Ирина ударила по стеклу, оставляя кровавые разводы:
– И я настолько любила отчима, что была готова пойти на риск. И настолько не хотела тебе зла, предпочитая стать той единственной жертвой из нашего рода в идущей войне. Мне противно от осознания того, что я войду в тело какого-либо чтеца. В чужое, противное тело. Чужой мир, чужая природа, чужой быт и новые препятствия. Я не хочу, Руся. Я устала. Я чересчур люблю безумную свободу мертвых лесов, чтобы променять их на место в мире над нами!
Руслан, что было сил напряг воображение, стараясь адекватно воспринимать горячий бред собственной сестры. Чтобы спасти собственную позицию, он представил, будто внутри зреет хорошо знакомое желание написать стихотворение, и образы послушно закрутились в сознании, поднятые наверх из самых глубин. Велесов постарался видеть только их, а не окружающие его бетонные стены казематов:
Запах маминой яичницы по утрам, звонкий перелив колоколов за окном. Преддверие нового года. Мишура на елке. Трепетное, нетерпеливое ожидание подарков. Первый снег в городе, горки и снежки, звонкий смех детей виснет в голубых небесах редкого, ясного дня. Дядька Дансаран подкидывает его ввысь, играя сильными руками с черноволосым мальчуганом. Осипов дарит самый настоящий, радиоуправляемый вертолет, просто так, без повода. Образ Алисы. Бурление Чувств. Пламя страсти. Единение душ. Теплые, мирные эмоции большой любви – все это он постарался единым посланием передать бушующей сестре.
Он представлял и представлял самые святые моменты своей жизни, безмолвно уставившись пустыми глазами в стекло, отделяющее его от сестры и, неожиданно она переняла его безмолвный диалог:
Самохвалов, с обожжённым, покрытым шрамами лицом, неумело держит в измененных руках небольшой бутылек с соской. Чувствуется, что грозный правитель искренне рад живому, теплому существу в своих руках, крепко прижимая маленький комочек к себе в простуженном, ледяном здании.
Авиаудар сотрясает стены и Игорь, чтобы мелкое крошево бетона не запорошило глаза Ирины, еще более крепче прижимает ребенка к себе.
Некроманты охраняют кровать. Сквозь их тела, сквозь почерневший, искаженный кристалл она видит зачатки их эмоций. Их душа не до конца мертва. Они по-прежнему здесь, а не ползают духовным мхом на далекой планете Нибиру, даруя необходимый запас душ Чернобогу.
Крупный мертвец, с оторванной челюстью, на секунды поднимает бельма глаз и пытается состроить смешную рожу, забавно жестикулируя руками. Ирина смеется, а он, зажав в руке плюшевого тигренка, неловкими движениями затевает игру.
Свобода. Верховая езда. Просторы черной тайги – особая, самобытная природа заветных мест. Все это ее. Все это для нее. Города и деревни. Трассы и моря. Ее бескрайние просторы…
