Я насмешливо спародировал его кислое выражение лица и снова обратил внимание на Анателя, который дергал меня за край пальто.
— Что-то хочешь сказать?
Малыш закивал и начал что-то жестикулировать ручками. А… точно, он же немой. А я-то, болван, думал, что он просто стесняется.
— Что говорит этот цыплёнок? — обратился я к его брату.
Ималдин вздохнул с явным раздражением.
— Что Сандрина уже пять дней не выходит из своих комнат.
Анатель снова дернул меня за рукав, и его маленький пальчик указал на меня. Я опустился на корточки перед ребёнком.
— Я?.. Думаешь, твоя сестра не выходит на свет из-за меня?.. Цыплёнок, — обратился я к Анателю. — По-моему, ты преувеличиваешь мою значимость в ее глазах. Твоя сестра предпочитает одиночество всем.
Ималдин хмыкнул, заслышав мой ответ.
— Держим пари, если бы Сандрина могла заставить замолчать всех, кого считает неважными, господин Мортес, мы бы день и ночь терпели только Ваш голосок, — проворчал ребенок. — Хотя, как ее братья, мы обычно ведем себя тихо, так что Вы бы все равно не услышали наших голосов, даже если нас она считает самыми важными.
— Подождите минутку, юные господа! Намекаете ли вы на то, что я занимаю особое место в приоритетах вашей сестры?
Ималдин взял брата за руку, собираясь уходить. Перед тем как завернуть за угол, мальчик обернулся.
— Всего лишь вариант в приоритетах, не более.
«…Весь в сестру!» — подумал я, чиркнув зажигалкой, чтобы закурить.
Сандрина
Бесчисленные дни я провела в поисках своего нового друга, духа, сотканного из чистого жасминового аромата. Наша связь, когда-то сильная, со временем ослабла, оставив меня в состоянии растерянности. Возможно, он просто восстанавливал свои силы, готовясь вновь посетить меня… Я очень надеялась, что так оно и было.
Дни сменялись ночами, а я все еще оставалась в плену этой загадки. Встречи с неизвестным становились более частыми, но все еще неуловимыми.
Подходя к усадьбе, я услышала шаги за спиной. Звук был легким, как будто его шептал сам ветер.
— Сандри! Господин Мортес снова преследует нас со своими ужасными шутками! Невыносимо играть внутри! — воскликнул Ималдин с озорным блеском в глазах.
Он схватил Анатэля за ручку и потащил его в сторону акациевого сада. Детский смех становился все слабее, пока их фигурки удалялись в зеленую гущу.
Слова брата привели меня в трепет. От одной только мысли о его возвращении у меня возликовало сердце.
Я заторопилась по лестнице, и шаги мои убыстрялись с каждым разом. Тенистые залы мелькали перед глазами, пока я пробиралась вглубь дома: на второй этаж, мимо библиотеки и заброшенной музыкальной комнаты. Я не могла поверить, что он наконец-то вернулся спустя столько недель… Мысль о его возвращении одновременно будоражила и пугала. Ималдин всегда был не прочь пошутить… Неужели это очередная его шутка?
Не раздумывая, я ворвалась в бывшие покои моего секретаря.
Комната была тускло освещена, в воздухе висела затхлость. В тонких лучах солнечного света, пробивающихся сквозь портьеры, плясали частички пыли.
— …Похоже, ты оставляешь за собой лишь опустошение, — пробормотала я под нос, думая уходить.
— Однако!.. И Вам доброго дня, госпожа Лорелей! — раздался знакомый мне тон низкого голоса.
Эскар вышел из тени ванных комнат, привлекая мое внимание.
Я вздрогнула, инстинктивно прижавшись спиной к дверям.
— Хорошо ли спала мышка все эти дни или, как обычно, читала ночи напролёт? — поддразнил он, в голосе звучали нотки игривости. Жнец прошел мимо меня, направляясь к окнам, пока его пальцы застегивали пуговицы на ониксовой блузе.
— Или мышка совсем потеряла сон, ожидая моего возвращения?
От укола, прозвучавшего в его словах, по мне прокатилась волна возмущения. Мой взгляд не отрывался от его спины, пока он распахнул окна, впустив в комнату прохладный ветерок. Черные локоны волос заплясали на ветру, контрастируя с его бледной, сверкающей в лучах солнца кожей.
— Мыши не теряют сна из-за исчезновения кота в доме. Наоборот. — отозвалась я, скрестив руки на груди.
Жнец медленно развернулся ко мне, и его глаза сощурились, пройдясь по моей фигуре.
— …Несомненно. С мышкой-то разобрались, — промурлыкал он. — А что же случилось с моей баронессой?
— С дамой моего статуса так не разговаривают. Забываешься, господин Мортес.
Ухмылка Эскара дрогнула, и он стал вальяжно приближаться ко мне.
— Да неужели? Со мной ты не просто дама, баронесса. Ты любопытная… — его дыхание коснулось моего уха. — Маленькая…, - он наклонился ещё ближе. — Но бесстыдно милая мышка, оставляющая самые сладкие укусы на тех, кто нравится ей больше всего.
Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. Как он смеет вспоминать об этом? Как посмел играть со мной в кошки-мышки?
— Ты невыносим! — воскликнула я, топнув ногой.
В вихре эмоций я выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь. Его смех — злая симфония, последовала за мной в темноту коридора.
Я вновь сидела в библиотеке, погруженная в чтение.
— Невинность и самонадеянность! — пропел жнец едва слышно, войдя в зал.
Почувствовав его присутствие ещё за долго до прихода, я не стала поднимать на него глаз.