Когда мы проезжали мимо разбитых окон и осыпающихся кирпичных стен, мои глаза расширились при виде безжизненных тел, скрывающихся в тени. Вероятно, здесь жнецы низших каст практиковались в жатве на тех, у кого не было средств на достойный уход из этой мерности.
По позвоночнику пробежала дрожь. Сколько же здесь было забытых душ, брошенных гнить в пределах этих трущоб…
Забывшись, я краем глаза замечаю довольную ухмылку жнеца. Наверное, думает, что его план отпугнуть меня от улиц удался.
— Проклятье!
Эскар приоткрыл дверцу, замахнувшись тростью на отчаявшегося нищего, что пытался ухватиться за колесо нашей кареты.
— Почему вы, черви, понимаете только язык насилия?! — его шипение прорезало тишину.
От дикого взгляда нищего у меня защемило сердце, но я не позволила страху поглотить мой голос.
— …Что мы здесь делаем, Эскар?
Мужчина беспечно затянулся сигаретой, пустив в воздух клубы дыма.
— Ах, моя баронесса, цель нашей поездки сюда — простой урок для избалованных особ. Тебе же это нравится, не так ли? — расслабленно промолвил жнец. — Реки крови, помои, гниющие трупы? Ты же этого желаешь видеть всем сердцем?
Я искала достойного оправдания причины моего интереса к расследованию — но не нашла.
— …С чего ты взял, что я получаю удовольствие от этого?
— Тогда позволь перефразировать, дорогуша. Почему, скажи на милость, ты так упорно продолжаешь бросаться в эпицентр этого кровавого месива? Рискуешь своей безопасностью, своей жизнью, как будто нечего терять?
С каждым словом его сдержанное раздражение нарастало.
Во мне зажглась искра неповиновения. Не говоря ни слова, я вылезла из кареты и зашагала в противоположном направлении.
— Баронесса!! Куда?!
Его рычащий голос витал в ночном воздухе за моей спиной, требуя ответа, который я не желала давать.
Я направилась к тем, кто нуждался в помощи, к обездоленным, которые стали невидимыми для мира сего. Я протягивала руку помощи матерям с детьми, что сидели грязные в обносках, говорила им доброе слово и давала немного денег — все, которые были с собой. Их благодарность сияла даже сквозь тьму, что их поглотила.
Жнец, наблюдавший за моими действиями за занавесью кареты, следил за ними с точностью, которой обладал только он.
В молчании я вскоре вернулась к карете, взгляд моего секретаря теперь был пуст и задумчив.
— Сострадание — не милостыня: ее каждому не подашь. — проронил он, когда мы выехали за город.
Лунный свет призрачно выделял его острые черты на утомленном лице.
— Кому смогу, тому и подам. — сухо ответила я, отвернувшись к окну.
— …А что насчёт себя?
— Меня? Я не страждущая.
Его злорадный хохот заставил меня содрогнуться.
Мы ехали по лесу, и дождь обрушивался на крышу каскадом.
Эскар, язвительно ухмыляясь, смотрел в мою сторону, а я бросала на него мрачные взгляды.
— Может, мне почаще водить тебя в трущобы? Похоже, здешним понравился твой зажиточный карман, — поддразнил он, подняв руки в насмешливой капитуляции, когда я вскинула брови.
— Люди там особенные. Не такие, как дворяне. Они не видят во мне вестника зла — вдову. Им все равно. Они просто пытаются выжить.
Жнец насмешливо приподнял бровь в мнимом понимании, скрестив свои длинные ноги.
— …Любопытная трактовка.
Некоторое время мы ехали в молчании, от случайных толчков кареты наши колени задевали друг друга и по моему телу прокатывались теплые волны. Но на очередном толчке жнец решил отодвинуться, переместившись в другой угол сиденья.
Пытаясь скрыть досаду, я отвела взгляд.
— Белый цвет тебе, определенно, идет, баронесса, — бесстрастно заметил он через некоторое время. — Но разве тебе никогда не хотелось надеть что-нибудь поярче? Например, красное?
— Красное — для незамужних женщин.
— Спору нет. А как насчет золотого или фиолетового? — поинтересовался он, бесстыдно изучая мою фигуру.
— К чему ты клонишь?
— Не обижайся, куколка, я всего лишь пытаюсь подтолкнуть тебя открыться и научиться общаться с людьми на светские темы.
— Ненужно.
— Правда? — хихикнул он, пытливо склонив голову. — Тебе как ни крути, очень же нужно.
Я стиснула зубы и тихонько вздохнула.
— Я могу носить только белое. Думаю, ты знаешь причину… Я видела брошенную книгу в гостиной. Не думала, что тебе будет так любопытно узнать о моем вдовьем статусе.
— Точно так же, как я и не предполагал, что тебе будет так интересно узнать о жнецах, — мрачно ухмыльнулся он. — Птички нашептали мне, что ты расспрашивала о слугах смерти в таверне на днях. Не хочешь поделиться своим любопытством со мной?
— Нет, не хочу.
Эскар откинулся назад с наигранным вздохом. Атмосфера становилась все более напряженной. По крайней мере, для меня.
— Ну что ж! — он вдруг хлопнул себя по коленям, придвигаясь ближе к моему сиденью. — Давай же сделаем так: ты расскажешь мне больше о белом вдовстве, а я расскажу тебе кое-что о жнецах. Договорились?
С неохотой я отстранилась, опасаясь его близости.