Эскар стал изучать интерьер, подперев спиной одну из полок рядом со мной.
— Книги читать — скуки не знать. Дело говорю, баронесса? И о чем же, моя дорогая мышка, сегодня читает?
— …О природе жнецов.
В это время он делал глоток, который благополучно застрял в горле, заставив его закашляться.
— Какая прелесть! Какая-то конкретная причина твоего интереса?
— Да, я нахожу их природу интригующей.
Он на мгновение замирает, черные глаза выискивают намёк на ложь.
— …Зачем интересуешься ими? — прошипел жнец, защитно скрестив руки. — Совершенно ясно, что не ради праздного любопытства.
— Как проницательно с твоей стороны! Но ты все равно не поймёшь моих причин.
— Испытай меня.
Поколебавшись немного, чтобы насладиться паутиной, сплетенной мной интриги, я отвечаю.
— …Я изучаю способы излечить жнецов от бремени. Пытаюсь понять, есть ли у них шанс сопротивляться их природе.
С губ Эскара срывается судорожный смешок.
— Прости, баронесса, но от чего конкретно они должны излечиться?
— От груза своих обязанностей — жатвы, — тихо поясняю я. — Мне интересно узнать, есть ли способ освободить их от этого.
Ведь тогда и простые люди смогли бы освободиться от оков цикла смерти и жизни.
— Ха! — насмешливо кашляет он. — Ты просто теряешь время, моя дорогая! Могла бы спросить меня, ведь я уже знаю ответ. Нет, никто и ничто не освободит жнеца от его ремесла. Брось своё пустое изучение и пойдём лучше выпьем чего-нибудь. Чаю или совсем не чаю!
Решив, что не позволю его пренебрежению обескуражить меня, поджимаю губы.
— Никто, — шепчу я сквозь зубы, — не имеет права указывать мне, чем мне заниматься.
Мужчина наклоняется ближе, опуская ладонь на мою раскрытую книгу для опоры.
— В этом мы с тобой похожи, ангелочек. Никто не может управлять моими действиями, за исключением… постели, — провокационно произносит он, проводя пальцем по моей руке.
Я вскакиваю с места, создавая приличное расстояние между нами.
— Очевидно, ты еще не знаком с Советом 8, чтобы полагать, что ты свободен во всем!
В его взгляде загорелись лукавые искры, заметив мою личную карету, ожидавшую за окном в тумане.
— …Куда-то уезжаешь?
— Да. — твердо заявляю я, хватая книгу и собираясь уже уходить.
Жнец неодобрительно цокает языком.
— Нет, не угадала. Я не позволю тебе покинуть поместье.
— …Это ещё почему?
Он апатично вскидывает брови, приближаясь.
— В городе бродит убийца, Сандри. Первый на истории Восьми графств… Неужели ты думаешь, что я такой бессердечный зверь, позволю тебе поехать заниматься не пойми чем, да еще и одной?
Я поджимаю губы, борясь с противоречивыми эмоциями. Переживает или выполняет очередной наказ дяди — стеречь меня?
— …Слишком много игр сразу может привести к большим неприятностям, баронесса. — заключил Эскар не дождавшись моего ответа.
— Я играю только в одну.
Насмешливые глаза мужчины впились в мои.
— …Очень интересно. И какая же это игра?
Раздраженная его двойственными речами, я выскакиваю из библиотеки и направляюсь к парадной лестнице.
Останавливаюсь за поворотом очередного коридора, чтобы перевести дыхание. Прикрываю глаза лишь на мгновение, и, чья-то рука хватает меня за плечо, стремительно разворачивая к себе. Ладони в атласных перчатках накрывают мои щеки, заставая врасплох.
— Баронесса!.. Не смотри на меня такими невинными глазами! — стонет Эскар с придыханием. — Не надо. Прошу… Не делай этого со мной.
В голове помутилось, что я даже забыла его оттолкнуть.
— …Делать что?
Он резко убирает руки от моего лица и наигранно закатывает глаза.
— Не притворяйся со мной! Хрупкая, кроткая, потерянная овечка, озабоченная судьбой жнецов и города, я ничего не забыл?.. Я же знаю, что ты совсем не такая. Я вижу тебя насквозь.
Моя слабая ухмылка выдала мое веселье.
— Значит, ты считаешь меня злым гением, скрывающим свои истинные намерения?
Жнец, явно недовольный таким термином, нахмурился.
— Это совсем не то, что я сказал.
— Но это — единственное, что удержало меня от того, чтобы не выплеснуть на тебя весь мой гнев за раз!
Я отталкиваю его от себя, устремляясь прочь.
— Приятно слышать! А у тебя, оказывается, талант, баронесса, — находить скрытые намеки там, где их никто и не скрывал!
Гнев взял верх, и я резко обернулась перед тем, как захлопнулись входные двери за мной.
— После зимнего была… Я думала, ты покинул меня навсегда! — бросаю ему напоследок.
Мы приехали в самое сердце трущоб, воздух наполнился далекой бранью и зловонием. Узкие переулки представляли собой лабиринт нищеты, каждый дюйм которого кипел отчаянием. Я почувствовала, как тяжесть несчастья давит мне на плечи, а виды и звуки грозят захлестнуть чувства. Но жнец, как всегда невозмутимый, вел себя так, словно эти улицы были его игровой площадкой — его глаза сверкали азартом, настроение было приподнятое.
С каждым шагом я все больше убеждалась в том, что искать убийцу стражникам-паукам, безусловно, в первую очередь, надо было здесь.