Мои глаза расширяются, но прежде чем я успеваю задать очередной вопрос, жнец лезет в нагрудный карман и быстрым, целенаправленным движением достает что-то.
— Не смотри на меня так! — шипит он, когда я пытаюсь рассмотреть его.
Он бросает что-то на мою кровать и отходит к открытому окну, прислонившись к раме плечом, словно лишившись всех сил.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Прочти. Проклятое. Письмо, Сандрина.
Эскар делает глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки. Он тяжело опускается в кресло у письменного стола, закинув ногу на ногу.
Я приближаюсь к тумбочке, зажигая свечу, и подношу на свет брошенную мне бумагу.
Это красный конверт.
Мое сердце учащенно забилось. Может ли это быть тем, о чем я думаю?.. Неужели он уже решил снять свою маску?
Осторожно вскрыв конверт, я обнаруживаю черную карточку с белым текстом: «Сандрина Эрналин Лорелей».
Пытаясь осознать ситуацию, оборачиваюсь к нему. Жнец уже вовсю раскуривал сигарету, неспешно качая ногой.
— Скажи, как долго собираешься молчать? А то, может, я пойду и вздремну немного?.. — тихо хмыкает он.
— Зачем же? Говорят, жнецы совсем не спят.
Я откладываю письмо в сторону, выпрямляясь.
Он иронично ухмыляется, выпуская дым изо рта.
— И чем же, по-твоему, занимаются жнецы ночью?
— Это ты мне лучше скажи, Эскар.
Уголки его рта кривятся в злобной улыбке. Я пожимаю плечами, изображая беззаботность.
— Темный лорд, Сандрина! Это не самое важное, что раскрывается в этом письме! Неужели ты не понимаешь? — наконец восклицает он.
— Возможно, важнее то, что это письмо было написано по моей инициативе? Думаю, ты уже и сам догадался об этом?
Я поднимаюсь с кровати, чтобы подойти к столу. На шатких ногах, опираюсь о его край.
Жнец скрещивает руки, его взгляд по-хищному следит за мной.
— Должен признаться, когда впервые встретил тебя, мне не хватало всех деталей для полного восприятия тебя, чтобы разглядеть за хрупкой внешностью отчаянную попытку вырваться из собственной же ловушки, — размышляет он с сигаретой во рту. — Сначала я даже полагал, что кто-то другой заказал тебя мне. Но недавние события полностью изменили мое мнение.
— Признаться, я рада, что мы наконец можем поговорить на чистоту. Ты ведь больше не в силах контролировать свои инстинкты жнеца, не так ли? Тяга к жатве стала сильнее, ей трудно сопротивляться?.. Вот почему тебя мучают эти частые головные боли. Не так ли? — спрашиваю я, скрещивая руки, копируя его позу.
Эскар качает головой, но взгляд его опускается, и он на мгновение теряет бдительность.
— …Это самый долгий период воздержания, который я когда-либо совершал.
— Почему ты не заключил со мной сделку, не выполнил жатву сразу? Почему решил сыграть роль секретаря в течение этих трех мучительных месяцев?
— …Мучительных?
— Да! Разве это не твои слова, что находиться рядом со мной тебе невыносимо? Что мое общество — удушает! — всплескиваю я руками, в моих словах сквозит разочарованием.
Он кидает сигарету в тлеющий камин — акт, скорее, нервный.
— Так и есть! — огрызается он, и внезапно бросается ко мне, но я быстро уклоняюсь, маневрируя в другую сторону.
Мы ввязались в очередную игру в кошки-мышки, но сейчас — по кругу стола.
— Ты думаешь, я провел последние две недели в праздных мечтаниях, выполняя наказ твоего дяди?? — дико шипит он, пытаясь настичь меня. — Я каждую ночь взирал на тебя в своих кошмарах, Сандрина! Каждую чертову ночь я был вынужден наблюдать за тем, как пожинаю твою душу!! Что-то внутри меня рвётся до тошноты только от одной мысли об этом, талдыча о том, что причинить тебе вред было бы самой жестокой участью для меня самого, какую только можно изобрести! — он раздраженно проводит ладонью по лицу, как будто пытаясь стереть какую-то картину из памяти. — …Я не лгал тебе тогда. Я правда не могу находиться рядом, не теряя над собой контроль! Ты хоть понимаешь это?! — басит он, ударяя ладонями по столу, фактически прекращая наше преследование.
Я едва не сталкиваюсь с ним, но успеваю подхватить свечу и поднять ее наперевес, освещая его лицо: бледная кожа, острые скулы и бессонные круги под глазами встречают мой взор.
У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю легкую, почти незаметную свежую трещинку на его нижней губе.
— Боже, что с твоим лицом?!
Его глаза, наполненные яростью, метнулись на меня.
— Ничего, что могло бы касаться тебя!
Но я не могла позволить ему так закрыться. Протягиваю руку и осторожно касаюсь пальцами его подбородка, приподнимая его, чтобы он снова встретил мой взгляд.
— Что ты вздумала? — его голос стал тише, в нем слышалось смятение.
Провожу большим пальцем по его разбитой губе, заставляя его сощурить глаза.
— Что с тобой случилось?
Эскар стискивает скулы, отводя взгляд в сторону.
— Хью. Мы с ним повздорили. Вот и все.
— Боже!.. Надеюсь, с тем поваром все в порядке!
Я хочу уже убрать руку от его лица, но его пальцы молниеносно сжимаются на моем запястье, не давая этого сделать.
— Почему ты беспокоишься за этого старого дурака?! Не смейте ему сочувствовать! Он этого не заслуживает, — рычит жнец, сжимая больнее.