— Это невозможно, Элиан. Она спит уже много тысячелетий. Мне пришлось. — Сказано это было будто бы Кесса извинялся перед сыном за содеянное и сожалел, с нотками горечи.
— Мне нужно было, чтобы сторонники Лерегона убедились в том, что принцесса мертва и прекратили преследование. Разумеется, никто ещё долгое время не должен узнать правду. Но рано или поздно я разбужу её. Он вспомнил гладкую белоснежную кожу женщины и щёчки с лёгким румянцем, до лопаток густые прямые волосы с косой челкой всех оттенков зимнего розового заката, и фиалкового цвета глаза, смотревшие на него с такой любовью, на которую больше никто бы не осмелился. С самого детства и до последнего вздоха. Разве мог бы хоть кто-нибудь понять его боль. Кесса не сожалел ни о чём, чётко осознавая последствия, скорее — и представить тогда не мог, насколько будет тяжела расплата.
— Она здесь — на дне ледяного озера в чаше из чёрных жемчужин. Доверься мне.
— Так значит, это было озеро? Я думал, мне показалось. — Он поднялся и чуть пошатываясь, держась за малочисленную мебель и стены, вышел из гостиной к порогу и открыл массивную дверь. Теперь он ясно видел удивительно прозрачное бирюзовое озеро с тончайшим слоем сверкающего льда, множество цветов на изумрудной поляне, покрытых шапками свежего снега. Он оглянулся и понял, что даже сам дом внутри поменял свой облик, становясь уютным и родным. Элиан внезапно вспомнил, кажется, всё: лицо матери, счастливый детский смех — свой собственный, игры в прятки с отцом. Они были здесь — в Астрале так счастливы! Именно по этому дому он скучал многие годы, оказавшись запертым в клети Наймара.
— Зачем ты отдал меня в Совет?
— Не стремись на трон, Элиан. Я уже однажды был наказан за свою глупость. — Кесса досадливо выдохнул. — Мне ли теперь не знать, что лучшая власть на расстоянии от законной власти. И злейший враг тебе — не тот, кто за твоей спиной, а ты сам.
Советник не мог оторвать взгляда от чудесных пейзажей, совсем не замечая, что падает от усталости и вина. Он едва добрался до софы, как провалился в беспамятство.
Отец склонился над сыном, его глаза больше не излучали наигранной заботы и теплоты, они были колючими и цепкими, вновь превращая всё вокруг в бездушное зеркало. Он только что подменил отдельные части большого воспоминания и сотворил иллюзию доверия.
— Спи спокойно, сын. Наутро ты, разумеется, очнёшься, а она — никогда. Я бы не посмел убить или оставить свою единственную — заточив её душу навека в Крейн. Страдания этих несчастных в поломанных ветвях и кровь их делают Чёрное вино таким особенным. Просто мне не нужны очередные проблемы. Ты хотел знать: люблю ли я вас обоих? Да, люблю. Именно поэтому научу тебя многому из того, чему должен. Ты ещё так слаб и глуп — это воистину раздражает. Ненадолго.
Демон небрежно накинул на безмятежно спящего тёплое белое покрывало и вышел из дома, направляясь в сторону зеркальных гор. Он взмахнул рукой и ясный день сменился непроглядной ночью с одной единственной сиротливо плавающей по небесам болезненно бледной сколотой луной.
Кесса приблизился к одному из древних огромных валунов у подножья и коснулся его рукой. Замерцали призрачным голубым светом ему лишь одному известные письмена, в какой-то миг растворяясь и исчезая, делая камень прозрачным и ирреальным. Демон без труда прошел сквозь дымку, которая тут же за его спиной приняла первоначальный вид. Вокруг была кромешная тьма, и хотя мужчина прекрасно видел сквозь её полотно каждую мелочь, щелчком пальцев всё-таки зажёг небольшой зеленовато-синий шар в воздухе.
Он стоял на скользких ступенях, а под ногами расстилалось поросшее по краям водорослями озеро. Кесса присел на колени, глядя в самую глубину на каменное дно, протягивая вперёд холодные руки, в которых внезапно появился канат. Он тянул его на себя до тех пор, пока из грязной воды не показалась чуть мерцающая лодка, сложенная из самого дорогого и чистого чёрного жемчуга. На её дне покоилась очень юная хрупкая девушка и время, казалось, не тронуло её прекрасного лица. Она спала странным безвозвратным сном с широко распахнутыми чарующими глазами, сейчас полными ужаса. Не дышала, но слышала всё и не могла произнести ни слова.
Демон подтащил лодку к ступеням и низко наклонился над сестрой. Его слёзы катились расплавленным зеркалом, попадая на нежную кожу принцессы, прожигая её до костей. Девушка хотела кричать от боли, раз за разом моля отпустить, но и звука не сорвалось с её мертвенно бледных губ. Раны затягивались в одно мгновение, но те страдания, которые она ощущала внутри были даже реальней. Лучше бы смерть.
— Как же я оберегал тебя всё это время, Лайдага. Ты страдаешь на дне под толщей воды — знаю. Но у нас нет иного выбора. Ты была бы мне благодарна, поняв, что такое клети в подземельях Астрала. — Демон точно поломанную куклу вытащил девушку, укладывая к себе на колени, укачивая точно ребёнка.
