Правитель искренне наслаждался пребыванием в этом необыкновенном лесу и последними обстоятельствами, которые его туда привели. Он с упоением вдыхал чистый воздух, подставляя лицо едва пробивавшемуся сквозь ветви изумрудных деревьев солнцу. Адлаиру хотелось запомнить мгновения, которые больше не повторятся, навсегда, оттянуть момент неизбежного. Непоправимое ещё не произошло, но он вдруг ненадолго почувствовал себя в шкуре брата, испытывая ни с чем не сравнимую тоску, если не сказать боль, которая пожирала изнутри. Каа посмотрел на чужеземку — молодую девушку, так внезапно из ниоткуда появившуюся в их проклятом древнем мире, втянутую без вины в жестокую игру тех, кто даже не являлся людьми. Разве справедливо требовать чью-то жизнь в обмен на собственную прихоть? А что, если Ллея не погибнет или вообще не сможет открыть врата? Лучше им друг к другу не привязываться и не сближаться.
— Я знаю, о чём ты мечтаешь. — Произнёс правитель, заметив, что иномирянка приоткрыла глаза.
— Об одежде и обеде? — Та, сев, сладко потянулась и попыталась улыбнуться Адлаиру, который вдруг показался ей совсем отстранённым. Выражение лица Каа осталось, тем не менее, прежним. Он равнодушно подал ей новый комплект походной одежды и отвернулся, не пожелав смотреть, как супруга будет одеваться. — Что-то случилось?
— Нет. — Тон мужчины был довольно прохладным. — Собирайся. Мы отправляемся в, пожалуй, самое прекрасное место из всех, что существуют на этой земле — Ярейю и её столицу Ерко-Иммат.
— Ярейю? — Переспросила девушка. Ей показалось, что название где-то она уже слышала.
— Да, неподконтрольную провинцию Сэххиша, возомнившую себя отдельным самопровозглашённым государством.
— Почему же Александр не предпримет никаких мер? С его армией и силой… — Ллея решила игнорировать странное поведение Каа и продолжить общение как ни в чём не бывало.
— Полагаю, проблема в том, что исторически Ярейя принадлежит и Хатта-Ара тоже. Ему выгодно делать вид, что территория была упущена, во избежание очередных конфликтов на фоне делёжки земель. Хотя все мы, включая и Кайге, понимаем, чьи войска на самом деле стоят на границе.
— И чем же так прекрасна столица?
Адлаир не ответил. Он вытащил из кармана плаща широкую чёрную ленту, завязав попытавшейся сопротивляться девушке глаза. И только после этого взял Ллею за руку, перенося их в неизвестность.
— Я не верю… — Прошептала иномирянка. Этот солёный запах она бы никогда не спутала ни с чем. Запах тёплого моря. И прикосновения ласкового жаркого ветра. Но, стащив повязку, девушка в изумлении широко распахнула глаза. Под её ногами лежал всех оттенков синего и бирюзового мягкий мелкий песок, который где-то невдалеке сливался с такого же цвета переливающейся словно лучшие драгоценные камни Наймара водой. Пляж окружали невысокие коричнево-серые скалы, с их макушек сочились тонкие игривые ручейки-водопады, а в бескрайнем небе над головой изогнулись в сияющие дуги две большие и яркие радуги. Ллея поспешила разуться, песок под её ногами был терпимо горячим. Она присела, чтобы потрогать его, задыхаясь от детского, почти забытого восторга и только сейчас понимая, что на самом деле имел в виду правитель, говоря о её мечтах.
— Спасибо тебе. — Иномирянка поднялась и заглянула в глаза Каа, чьё лицо опять не выражало никаких эмоций. Правитель смотрел на радостную чужеземку, сбросившую одежду и несущуюся навстречу лёгким пенистым волнам. Сам он давно не чувствовал себя абсолютно счастливым и, казалось, давно уже утратил сию потребность. Даже долгожданный союз с желанной женщиной больше приводил Адлаира в состояние депрессии и разочарования в когда-то значимых целях и нынешних достижениях. Каа, заметив, что девушка захотела нырнуть, открыл было рот, чтобы предупредить, но, не успев, просто махнул рукой, наблюдая теперь, как Ллея, подобно русалке, выходит из воды с окрашенными в сине-зелёный волосами. Мужчине это даже показалось в какой-то момент красивым.
— Не может быть! — Иномирянка чуть ли не рыдала, с ужасом рассматривая разноцветные мокрые пряди.
— Это ярейские водоросли на глубине делают воду и песок настолько особенными. Они не задерживаются на коже, но отлично на некоторое время впитываются в волосы. Местные используют их в целебных масках и покраске ткани.
— Ну почему всё, что связано с Сэххишем у меня вызывает либо гнев, либо слёзы? И вообще, складывается впечатление, что с самого начала я у вас только и делаю, что пугалом подрабатываю. — Перспектива ходить в столь экстравагантном виде по городу, ещё и большой столице, её не прельщала. — Ты не мог бы помочь мне справиться с этой напастью?
— Не мог бы. — Усмехнулся Адлаир. — Тебе идёт. Через несколько дней или, в крайнем случае неделю, цвет полностью исчезнет.
