— Нет, — опять односложно ответила Виринея.
Ей не хотелось разговаривать или произносить лишние слова просто так, тратить на них силы. Если уж она не тратила энергию на чувства к Бринеру, на скорбь по дяде и на волнения о будущем, то на болтовню с вейгой не хотела и подавно.
У Виринеи сейчас была одна задача — поменять состав тёмного эфира. Остальное для неё исчезло.
Даже Коэд-Дин.
Она любила его, очень любила, и скучала, когда долго не видела, но это не помешало ей отстраниться от него на весь этот месяц. Они спали в разных комнатах и в последнее время встречались только в столовой, чаще всего за ужином.
Бринер уходил рано, еще перед рассветом, а возвращался к вечеру. Он частенько являлся уставшим и голодным, но Виринее нравилось наблюдать, как он садится за стол, с еще влажными волосами после душа, и уплетает ужин.
В такие моменты Виринее казалось, что они — семья.
Он и она.
Виринея занималась своими задачами, а Гедеон — своими, но от этого они не перестали делать общее дело. Чем конкретно был занят Бринер весь этот месяц, Виринея не знала. Он ей не докладывал, а она не спрашивала.
Хотя тут и без слов можно было догадаться: он штурмует червоточины вместе с военными, набирает силы и готовится к своему главному столкновению.
Но сегодня, когда уставший Бринер привычно поглощал ужин, как будто ел в последний раз, Виринея заметила, что в нём что-то изменилось.
От него начала исходить ещё более заметная аура силы, чем раньше, а тело стало более крепким — бугры мышц отчётливо угадывались под рубашкой.
И ещё… Его кольцо.
Впервые Виринея заметила, что рисунок крылатого кота поменялся: теперь там был изображён лев с орлиными крыльями. Самый настоящий лев — с гривой и мощным телом. Точно такой же, как на барельефе у входа в этот дом.
Она сразу поняла, что теперь перед ней сидит сидарх уже не шестого, а седьмого ранга.
Значит, за это короткое время Бринер умудрился не только восполнить истощённый магический резерв, но еще и накопить силы для нового ранга.
В итоге Виринея не выдержала и спросила:
— И сколько ты закрыл червоточин за этот месяц?
— Восемьдесят пять, — коротко ответил он.
— А сколько всего?
— Сто тридцать пять.
Виринея опешила от неожиданности.
Она знала, что у него есть карта с точками червоточин, и что он методично по ним работает. А еще он говорил, что в Российской Империи их насчитывается больше, чем в любом другом государстве Палео-стороны.
286 червоточин из 500.
И если Бринер закрыл уже сто тридцать пять, то оставалось ещё чуть более половины — и страна избавится от червоточин.
Это был серьёзный результат. Всего за месяц!
А вот у неё — самой Виринеи — никаких результатов не имелось. Она испортила сотни флаконов с тёмным эфиром, но так и не продвинулась к достижению цели.
Теперь понятно, почему Бринер даже не удосужился рассказать ей о том, что получил седьмой ранг. Чтобы она не чувствовала себя неудачницей на его фоне.
Виринея не стала поздравлять его с повышением сил. Вместо этого резко сменила тему, изображая невозмутимость и выдержку «хорошей жены»:
— Кстати, Эсфирь сегодня звонила. Передавала тебе привет.
Бринер сразу забеспокоился.
— У неё всё в порядке?
— Всё хорошо, — кивнула Виринея. — Но она сообщила, что написала жалобу на какого-то профессора Стекловского, у которого аллергия на Пыль Грядущего. А ещё Эсфирь волнуется, что уже месяц не может встретиться с Феофаном. Всё время какие-то причины. То он перед встречей упал и нос себе разбил, то секретарь ошибся с кабинетом, то ключ потеряли, то выключили электричество, то прорвало трубу, то на одном из уроков что-то взорвалось, то ещё какая-то ерунда.
Услышав это, Бринер помрачнел.
Похоже, он знал о необычной проблеме.
— Кстати, насчёт Феофана, — нахмурился он и посмотрел на Виринею как-то странно: исподлобья и с ожиданием чего-то неосуществимого.
Она сразу догадалась, куда Бринер клонит, но сделала вид, что ничего не поняла.
— А что насчёт Феофана?
Он прочистил горло, будто вдруг смутился собственного вопроса или того, что лезет не в своё дело.
— Помнишь, ты говорила, что хотела бы его усыновить, и что…
— Я передумала, — перебила она. — Сейчас не время. К тому же, я преступница, если ты забыл. Мне светит тюрьма. Феофану будет лучше и безопаснее в той школе.
Он пристально посмотрел ей в глаза.
Было видно, что в глубине души Бринер ощутил что-то похожее на сожаление. А может, это было разочарование из-за того, что Виринея ещё не готова взять ответственность не только за саму себя. По крайней мере, пока.
— Может, всё же подумаешь? — начал давить он. — Я бы помог тебе, мы бы могли вместе…
— Нет, — отрезала Виринея.
Бринер неожиданно чертыхнулся себе под нос и выдал странную речь, уже совсем другим тоном, категоричным, даже командирским:
— Я бы сам его усыновил, но нужна именно ты. Они с Эсфирь не смогут встретиться, пока ты не усыновишь Феофана. Именно ты. Не спрашивай меня почему. У меня один ответ: потому что они пророки. Этим всё сказано. Надо сделать это как можно быстрее.
— Ты шутишь?.. — оторопела Виринея.
