За прилавком, как всегда, работал мой верный продавец «Умного снаряжения». По совместительству Соломон-1, которому жить оставалось, по моим прикидкам, всего месяц.
Этот вывод я сделал из того, что увидел в червоточине с тёмным эфиром и будущим. В Музее стоял экспонат, точно такой же стальной увалень мехо-голем, каким сейчас был Семён, и там он значился «неудачным образцом». Как выяснили маги в будущем, человеческий мозг не способен выжить в таком механизме более пяти месяцев.
И если учесть, что Семён находится в своей железной оболочке уже с четвёртого июня, а на дворе третье октября, то жить парню осталось месяц.
Всего тридцать, мать их, дней.
Конечно, я первым делом рассказал об этом профессору Троекурову, как только смог, и он уже месяц искал решение. Без паники, но всё же спешил и задействовал все свои связи.
Естественно, что выход он видел в создании другой модели Соломона, более высокотехнологичной и магически подготовленной. Тогда же я передал ему примерный чертёж нового мехо-голема будущего, один в один повторяющий тех андрогинов, которых видел в червоточине.
— Да у вас талант, голубчик! — восхитился тогда Троекуров и немедленно сгрёб мои корявые чертежи.
Руки у него дрожали от волнения. Ему было плевать на технический прорыв — на кону стояла жизнь его внука, которого он любил больше всех научных открытий.
Тем разговором я запустил ещё один маховик необратимости уже известного мне будущего.
От самого Семёна, кстати, я не стал скрывать правды — он имел право её знать. Самое занятное, что он даже глазом не моргнул, когда услышал о перспективах собственной смерти. Мехо-голем лишь с ходу вычислил, сколько возможных вариантов спасения у него есть, и что он может успеть за оставшееся время.
В итоге выбрал Семён ни много ни мало, а самое главное из возможных дел.
— Соломон-один готов пожертвовать собой ради спасения мира, — сообщил он спокойно и ровно, будто говорил о чём-то обыденном, вроде того, что надо бы смазать шарниры на двери.
— Ещё успеешь, — ответил я тогда.
И вот ему остался всего месяц, он продолжал спокойно торговать «Умным снаряжением Бринеров», а его неугомонный дедушка всё ещё искал способ спасти внука.
В любом случае, на Соломона-1 у меня были планы.
Я как раз собирался о них сообщить, когда почувствовал неясную тревогу.
— Алекс! — опять заговорил Семён, уставившись на меня. — Алекс, реакции твоего организма однозначно показывают, что твоя нервная система…
Его речь заглушил неожиданный вопль Абубакара в голове:
Я потёр лоб, продолжая смотреть на Семёна за прилавком и сохраняя железное спокойствие.
Абу заволновался.
Интуиция снова обрушила на меня паршивое предчувствие.
Я скрипнул зубами от злости.
Мелкий паршивец Зигбо проник в мой собственный дом!.. Да ещё и врагам двери распахнул. Он сделал то же самое, что когда-то совершил его предок Бонце.
Вот сучоныш!
— Алекс?.. — уставился на меня Семён. — Похоже, твоя нервная система…
Мне так и не довелось услышать, что происходит с моей нервной системой. Я принял образ призрака и рванул из магазина напрямую сквозь стену, а через пару секунд оказался уже в АЭ-Роптере, припаркованном у здания.
Пилота на месте не было, а бить тревогу и сообщать о вторжении в мой дом я не собирался. На господ некромантов и на их проводника Зигбо Никольского у меня уже появились планы.
Главное — успеть.
Убрав образ призрака, я уселся в кресло пилота и недолго думая поднял машину в воздух.
