Внутри него поселилось нечто. Оно не было отдельным живым организмом – оно стало частью самого Тазара. Это нечто светилось изнутри золотистым светом, и возникало каждый раз, когда Ксарта появлялась рядом. Ему хотелось обнимать ее, трогать, держать поближе к себе, тереться об нее щекой и чувствовать ее запах. Быть с ней нежным – в противовес тому, что с остальной командой он грубый и жесткий. Что-то в маленькой демонической девочке вызывало необъяснимый трепет, сладкий и упоительный. Может, ее размеры и мнимая хрупкость, а может, что-то не вполне материальное, неосязаемое и непостижимое людским разумом.
«Подарок! Я же совсем забыл про подарок!», - подумал Тазареон, вскочил с кровати, быстро намотал на себя халат и рванул в кабинет.
Ксарта, не открывая глаз, зарылась в одеяло. Она хочет спать в тепле и уюте, и она будет. Даже если эти самые тепло и уют придется делить с Тазаром, она согласна. А может, она просто немного повредилась рассудком? Синдром захваченных заложников? Да нет, она и правда видела Тазара почти всяким, и знает, каким он может быть. В нем как-то странно и непостижимо уживались жестокий жадный грабитель и убийца, недолюбленный ребенок, ответственный командир, сломанный дурным воспитанием подросток, бесстрашный воин, ласковое домашнее животное и злой голодный хищник. И никто, даже Ксарта не знала, кто в нем проснется в следующие пять минут.
Где-то снаружи шуршали открывающиеся и закрывающиеся двери, кто-то бегал и суетился. Наконец рядом с ней на кровать приземлилось огромное тело Тазара. Ее перевернули на спину, и шеи коснулось что-то холодное. Ксарта мигом открыла глаза и схватилась рукой за шею. Под пальцами было что-то крупное на цепочке. Во тьме спальни послышался негромкий смех.
- Я не собирался душить тебя, глупенькая. Это подарок. Дай я его на тебя надену.
Она села, негромко вздохнув о накрывшемся отдыхе на мягкой господской постели. На ее грудь опустилась тяжелая круглая подвеска с большим фиолетовым камнем бриллиантовой огранки. Тазар долго возился с застежкой: крошечная застежка терялась в пальцах космодесантника. В конце концов Ксарта захихикала:
- Давай помогу.
- Я выиграл его у Гракса, - Тазареон повернул Ксарту к себе лицом и рассмотрел камень, - поставив тебя на победу Мэдлора. И я решил, что приз должен быть твоим.
- Спасибо, хозяин, - она улыбнулась и коротко поцеловала Тазара в губы, - мне очень нравится.
- Я принял еще одно важное решение, - продолжил он, - с сегодняшнего дня будешь жить здесь и спать на этой кровати. И я думаю, что это будет хорошо. Эл проруководит твоим переездом.
Тазар обнял демонхоста за плечи. Ксарта влезла к нему на руки и обняла его в ответ.
- Я благодарна, господин.
- Ксарта, - он осторожно коснулся ее подбородка пальцами, - не называй меня больше ни хозяином, ни господином, ни еще как-то. У меня есть имя: Тазареон.
Она удивленно подняла брови.
- Я хочу, чтобы мы с тобой стали ближе. Я не знаю, как это объяснить, я просто чувствую, что мы еще недостаточно близки.
Ксарта мысленно схватилась рукой за лицо. Недостаточно близки! После всего, что произошло между ними. Она, конечно, знала, что Астартес даже после Возвышения в какой-то мере остаются людьми со всеми их недостатками, и иногда даже несут такой же бред, как людские мужчины. Особенно когда дело доходит до рассказов о боевых подвигах. Но такого она ни от кого из них еще не слышала.
- Недостаточно?
- Ты все еще считаешь, что я – твой хозяин. А я хочу быть тебе другом.
Ксарта погладила волосы Тазара и запустила в них пальцы. Перед глазами возникла тесная полутемная комнатка. Он сидел на койке, забившись в самый угол, поджав ноги и обхватив их руками, на которых уже вздулись большие рельефные мышцы. Мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, которого оторвали от семьи и уволокли куда-то на космический корабль, к огромным и очень злым дядькам в силовых доспехах. Раньше он был рыжим и голубоглазым, а теперь его волосы выпадали, и вместо них росли жесткие и темные. Веснушки выцвели, а в глазах разливалась первая ночная чернота. Других детей, из кого бы так же растили космодесантников, на корабле не было. У Тазареона были только страх, боль и одиночество. Он хотел, чтобы у него, как у «отца» и у старших воинов, были свои боевые братья. Он хотел с кем-то дружить, кому-то доверять. Но не мог.
Ксарта падала в бездонный колодец, черный и страшный. Сколько же здесь боли, сколько скорби. Невыплаканные слезы. Невысказанные обиды. Сколько страха и отчаяния, стеснения, забитых и задавленных переживаний. Вопль о помощи, намертво застрявший в горле. Чувство собственной вины. Колючее недоверие. Безумный, жгучий стыд. Неверие и сомнение. Его не любят. Он должен стать другим, чтобы «отец» его полюбил. Он должен сломать себя, отказаться от себя, переступить через свою натуру и свои желания. А потом – ярость, злоба, ненависть… и вездесущий страх.
