– Как что? Нервничаю! У них, – Марина махнула в сторону двери рукой, – сложное и опасное дело!
– Это понятно. Я тоже переживаю. Но я не об этом, – Наташа отложила телефон и заглянула Марине в лицо. – Что происходит с тобой? Ты в последнее время чем-то сильно расстроена. С Максом у тебя все вроде хорошо, значит, дело в другом.
Девушка собиралась отговориться, как раньше, но внезапно не смогла. Закусив губу, она отвернулась и тем больше встревожила сестру.
– Марин…
На плечо мягко легла ладонь Наташи.
– Мне-то можно открыться. Когда я тебя подводила?
– Я не знаю, как сказать тебе об этом! – в отчаянии воскликнула Марина и, сев на край кровати, обреченно свесила руки.
– Ты чем-то серьезным заболела? – ахнула сестра и в ужасе поднесла ладонь ко рту.
– Нет! Нет. Я здорова. Дело в другом… Я тебе все расскажу. Завтра, хорошо? Когда Макс и остальные вернутся. Я сейчас дико за них переживаю. Не получится у нас разговора.
– Понимаю, – кивнула Наташа. Ее лицо заметно расслабилось, когда она услышала, что не в болезни дело. Только Марине от этого стало еще хуже. Да, с одной стороны, нельзя больше скрывать от Наташи свой дар и… остальное. Но, с другой, как о таком рассказать?
– Лучше давай поговорим о твоей книге. Я же не читала продолжение!
– Ой! – воодушевилась Наташа. – Там все так закрутилось! Между этим Молотовским и героиней наконец-то все случилось! Ну, ты понимаешь…
Наташа заговорщически понизила голос и поиграла бровями. Марина невольно улыбнулась.
– Хотелось бы мне видеть лицо нашей строгой Елены Васильевны, когда она читала интимную сцену! – хихикнула Наташа.
– Я что-то пропустила? – удивилась Марина.
– Да-а! Тако-ое! Ой, подожди, я сделаю нам чай! Это нужно только за чаем рассказывать!
Наташа резво направилась в холл, где на специальном столике-буфете для гостей стояли коробки с разными сортами чая и банка с кофе. Но Марина нагнала ее:
– Оставайся в номере!
Оклик получился таким резким и отчаянным, что сестра замерла возле двери и удивленно оглянулась. Прежде чем Наташа успела задать вопрос или как-то прокомментировать явную нервозность старшей сестры, Марина уже придумала оправдание:
– Лучше я чай сделаю. Мне нужно чем-то заняться.
– Ладно, – протянула Наташа, вряд ли поверив в отговорку. И посторонилась, выпуская Марину в холл. – Мне ягодный, пожалуйста! Фиолетовая коробка!
Обычный черный чай нашелся сразу, а вот ягодный пришлось поискать.
Нужная коробка оказалась в небольшом выдвижном ящике. Когда Марина вытаскивала чайный пакетик, свет вдруг моргнул, а потом и вовсе погас. Девушка встревоженно замерла, прислушалась, не раздадутся ли голоса служащих гостиницы. Но тишина была такой, словно исчезли все люди. Марина нащупала ручку двери и, входя, проворчала:
– Вот и попили чай.
Сестра не отозвалась.
– Наташ? Ты где?
Марина покрутилась на месте. Глаза немного стали привыкать к темноте, да еще в щель между не задернутыми шторами просачивался тусклый лунный свет.
Осторожно ступая и вытянув вперед руку, чтобы ни на что не наткнуться, Марина проверила ванную, но и там оказалось пусто.
Может, сестра зачем-то ушла в свой номер и в потемках незаметно просочилась мимо?
– Наташ! – позвала уже из коридора Марина.
Сестра снова не отозвалась, но зато включился свет, явив распахнутую дверь соседнего номера.
– Я же попросила тебя не выхо… – сердито начала Марина и осеклась, убедившись, что никого и здесь нет.
– Наташа! Это не смешно!
Ни на вешалке, ни в шкафу пуховика не оказалось. Неужели Наташа отвлекла сестру под предлогом поиска фруктового чая, а сама отправилась на улицу делать фотографии?!
В вестибюле никого не было, хоть обычно за стойкой ресепшен дежурили две сменяющие друг друга девушки. Маленькая семейная гостиница тем и была приятна, что здесь к отдыхающим относились с особым вниманием. От нарастающей тревоги девушка не сразу обратила внимание на то, что свет тускловатый, будто лампочки работали в режиме энергосбережения.
Под тиканье часов на стене за стойкой Марина распахнула входную дверь и тут же отшатнулась от сильной волны ледяного холода. Дворовый фонарь осветил вместо крыльца бездонную пропасть, из которой доносился приглушенный гул. От ужаса Марина вскрикнула и поспешно захлопнула дверь.
Сердце стучало так громко, что почти заглушало тиканье часов. Марина прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Кажется, она начала понимать: это видение, всего лишь видение! Возможно, она ненадолго отключилась и лежит сейчас в коридоре с коробкой чая в руках, до смерти напугав Наташу. Марине всего лишь нужно поскорее прийти в себя.
«Я смогу. Сейчас возьму себя в руки и…»
