Потрясая погремушками и делая то широкие шаги, то мелкие, шаман закружил в плавном танце вокруг Макса. Мелодия, которую он тянул, звучала все громче. Ритмичное встряхивание маракасов, песня на неизвестном диалекте, набирающий обороты танец – все это удивительным образом сочеталось и обволакивало необычным уютом. Когда-то действия Арсения вызывали смех, сейчас же завораживали, подчиняли, увлекали. Макс пропустил момент, когда потерял связь с реальностью, в которой остались Люсинда с Андреем. Стало светлее, будто некто раздернул сумерки, как портьеры: теперь по краям поляны клубилась темнота, а середину освещал серебристый свет. Куда-то исчез и Арсений, лишь раздавалось его пение под ритмичный шорох перекатывающихся внутри деревянных маракасов камешков. Макс на мгновение испугался, что они с шаманом разделились. Но что-то мягко коснулось его макушки. Он поднял голову и увидел кружившую над ним экзотичную птичку в черном «фраке», с белой грудью и красной шапочкой. Птичка села ему на левое плечо. Макс протянул к ней руку, и птица слегка клюнула его в палец, а затем взмыла к небу. В воздухе закружило маленькое черное перышко. Макс поймал его в ладонь и в тот же момент услышал громкий голос шамана:
– Смотри. Смотри внимательно. Вот она, расщелина. Запомни, где проходит.
Макс оглянулся и увидел в нескольких шагах от себя обрыв, который поглотил часть поляны. Большая круглая яма с противоположной стороны сужалась, но дальше через лес и поле бежала широкая трещина. Все это он заметил с высоты, будто глазами парящей в воздушных потоках птицы.
Кто-то словно раздвинул в гугл-картах изображение, и он на мгновение заглянул внутрь разлома. Заглянул и отпрянул, ужаснувшись бездонной пропасти, в которой шевелилась тьма. Трещина тянулась к туристической базе и в том месте, где находилась стоянка, расширялась в огромную пропасть-воронку. Максу даже почудилось движение, словно некто карабкался по отвесной стене. А дальше трещина бежала к самой гостинице и обрывалась возле дверей еще одной бездонной дырой.
– Что они натворили, – прошептал Макс, имея в виду Осеева и тех, кто по его распоряжению уничтожил ель – не просто легендарное дерево, местную достопримечательность, а стража на границе миров. Но из увиденного он понял еще одно. Разлом шел пунктиром: где-то расширялся в огромные дыры, где-то вновь сужался до размеров рва. Арсений был прав в том, что небольшой команде, да еще неполной, с таким объемом работы не справиться. Вся надежда на помощь других шаманов.
Птица снизилась, сделала вокруг Макса несколько кругов, и вместо поля, разлома и бездны вновь показалась поляна.
– Пора, – шепнул невидимый Арсений. – Готовься. Я их созываю. Направляй их к обрыву за твоей спиной. Только сам не оступись. Я попробую призвать на помощь лесных духов.
Птичка взлетела и совсем пропала из виду. Но поляна недолго пустовала. Вначале Макс почувствовал холод, от которого не защитила куртка: тот шел не снаружи, а изнутри, подобно ознобу. Макс подобрался, готовый отразить атаку. И вскоре увидел первую выползшую из темноты фигуру.
Это был старик – дряхлый, скособоченный, с обтянувшей лысый череп желтой кожей, с горящими, как раскаленные угли, глазами. Старик двигал нижней челюстью с двумя оставшимися зубами, размахивал длинными руками, загребал пальцами с отросшими когтями снег.
– Сзади, – тут же предупредил шаман, и над макушкой, чиркнув крылом по волосам, пролетела птица. Макс обернулся и увидел прямо за плечом еще одно существо, подобное первому. Только то была уже старуха: голый череп скрывался под ветхим платком.
Макс вовремя отпрыгнул на безопасное расстояние: старуха взмахнула высохшей рукой, но ее когти только царапнули воздух.
«Двое», – тихо отметил он про себя и торопливо огляделся, ожидая появления остальных. Сквозь шипение наступавших на него сущностей Макс различил ритмичный шорох, который издавали камешки в деревянных погремушках шамана. Там, в реальности, где остались Люсинда с Андреем, Арсений наверняка продолжал свой плавный танец под звуки маракасов.
– Третий, – посчитал Макс, заметив ползущую прямо по снегу изломанную фигуру. Сущность двигалась рывками, поочередно выбрасывая вперед костлявые руки, и цеплялась длинными пальцами за скрытую под снегом землю. Пустые глазницы алчно горели желтым, хищно щелкала, заглушая маракасы, челюсть.
Макс уже понял, что увидит здесь не пропавших людей, а присосавшихся к ним сущностей. И так даже лучше: вид ни в чем не повинных участников ретрита его бы отвлекал.
Но что случилось с каждой из этих мертвых душ, раз они приняли такой пугающий облик? Раньше через зеркала Макс замечал неупокоенных в виде расплывчатых силуэтов или, что случалось реже, в прижизненном облике. Сейчас же видел инфернальных существ. Что они натворили при жизни? За что наказаны?
