Джо поймал такси и поехал в центр в полицейский участок. А я на метро к себе в офис. Тем утром я отредактировала пресс-релиз на тему приближающейся конференции по изменению климата в Буэнос-Айресе и выложила его на веб-сайт. Я пообедала в бейгельной в соседнем квартале. Возвращаясь в офис, я увидела, как по тротуару на тележке катится человек без обеих ног, с перепачканными в уличной грязи руками. Я очень четко запомнила все детали. Какие-то дни сохраняются в памяти год за годом, десятилетие за десятилетием, как будто внутри тебя они происходят параллельно с реальной жизнью. Постоянная, одновременная другая жизнь. Такая, что ты отдал бы все на свете, чтобы в ней можно было бы что-нибудь изменить.
Я вернулась в офис и взяла телефон. Я позвонила Сандрин. Я поздоровалась и спросила, как прошли выходные. И потом начала:
– Сегодня кое-что произошло, и Джо попросил меня тебе позвонить.
– О, – сказала Сандрин. – И что же это?
Я рассказала ей то, что мне сказал Джо: плохие цифры, гулянки, ярость, удар.
– А где Джо? Почему он сам не звонит?
– Ему пришлось поехать в участок. Кайл заявил в полицию. Нападение.
Сандрин глубоко задышала в трубку.
– Сандрин, я уверена, что все будет нормально, – сказала я. – Ты же знаешь, они как братья.
– И Джо снова получит свою работу?
– Работу? – удивленно переспросила я. – Я сомневаюсь.
– Но почему? Что там
Я хотела и не хотела говорить ей это. Мне никогда не нравилась Сандрин. Мне не нравилось, как она оценивает и вычисляет, глядя на костюмы Джо, на его квартиру, на меню в каждом ресторане. Когда он сделал ей предложение – на одном колене, с шампанским, во время пикника в Центральном парке, – она попросила поменять помолвочное кольцо на пару серег с бриллиантами, рассказал мне Джо. Так получается больше карат, объяснил он. Два вместо одного. В конце концов он просто купил ей эти серьги на день рождения в конце того же месяца.
– Было выдвинуто обвинение в сексуальных домогательствах, – быстро сказала я Сандрин. – Против Джо. Вот что сказал ему Кайл.
– Что? – Теперь она почти шептала. – Кто это, кого он домогался?
Я помолчала.
– Сьерра. Его бывшая секретарша.
– Сьерра, – выдохнула Сандрин. – Ну конечно. Она такая хорошенькая. Ты ее видела? Очень, очень хорошенькая.
– Но он говорит, что ничего не было. – Я вдохнула и выдохнула. – В смысле, ничего такого. В последнее время.
Какое-то время в трубке стояла полная тишина. Потом Сандрин медленно произнесла:
– Фиона. Я знаю, мы никогда не были подругами. Я знаю, что я тебе не нравлюсь. Никому из вас не нравлюсь. Я недостаточно хороша для Джо, вашего идеального брата. Но что именно ты пытаешься мне сказать?
Момент тянулся бесконечно, ветвясь, вздымая, разделяя. Я много чего хотела сказать Сандрин. Что – да, правда, она не была достаточно хороша для моего брата. Что мне не нравилась ни она сама, ни ее друзья, ни ее жуткая мамаша. И что сам факт, что он выбрал именно тот тип девушки, который был равно неприятен нам всем, хотя и по разным причинам, многое говорил об его отношении к нам. Хотел ли он этим нас оттолкнуть?
Но я не сказала Сандрин ничего такого. Я подумала о Джо, который сидел в кафе, каким он стал в своем Олден-колледже и потом в «Морган капитале». Сандрин была частью всей этой истории. Распад Джо Скиннера, моего брата, который любил Селесту, который учил меня плавать, с которым мы до ночи играли в морской бой, плюя на его уроки и все телефонные звонки, который мог забить мяч с самой середины поля так же легко, как дышал. Что я могла сказать Сандрин? Стоило ли это предательства? В тот момент мне казалось, что стоило.
– У него что-то было со Сьеррой, – сказала я. – Что-то большее, чем просто флирт.
Сандрин снова замолчала. Я говорила ей правду, так же, как делала в своем блоге. Я говорила правду обо всех этих мужчин, честных и неверных, милых и хороших, неприятных и расчетливых, ведомых желанием подчинить, заставить женщину, любую женщину, ощутить себя второсортной. Я просто сказала ей то, что она хотела узнать.
Сандрин говорила что-то еще, но я уже не помню, что именно. Мы попрощались, хотя тон был уже менее любезным, а слова быстрыми и резкими. И это был наш последний разговор с Сандрин Кейхилл.
Все, что случилось потом, было предсказуемо, как часто бывает в сентиментальной трагедии. Сандрин бросила Джо. Тут же начав отношения с Эйсом МакАллистером, она просто переехала из квартиры Джо в Верхнем Ист-Сайде в квартиру Эйса в Верхнем Вест. Джо клялся, что у них нет никакого романа, и, возможно, так оно и было, но между ними должно было что-то происходить. Может, первый шаг сделал Эйс. Может, Сандрин. Это было не важно.
– Она хотела вести определенный образ жизни, – объяснял мне Джо. – Это было не совсем про меня. Я оказался в такой жизни случайно. А раз я больше не мог обеспечить ей эту жизнь, так и все.
