Именно я обсуждала с ней эту поездку, и не потому, что мне так хотелось, но просто Кэролайн и Рене еще не успели приехать в Бексли. Рене задерживалась на какой-то медицинской конференции в Денвере, а Кэролайн не могла найти няню на ночь, потому что Натан уехал по работе. «Я не хочу брать с собой детей, – сказала она. – Это будет чересчур».
Нони лежала в постели в желтом халате, опираясь на подушки, с беспорядочно вьющимися вокруг головы волосами. На какую-то безумную секунду она показалась мне похожей на печальную пасхальную курицу-переростка.
– Ну ты не можешь винить из-за Джо всю Флориду, – сказала я.
– Ну а что тогда? – ответила Нони. – Скажи, а
– Иногда бывает, что некого.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь.
– Я тоже его любила, – возразила я.
– Ха! Да его все любили, – ответила Нони. –
– Дайте я, – сказала в этот момент Рене. Одним рывком она сдернула ленту с резким рвущимся звуком, скатала ее в шар и швырнула на пол. – Ключ? – спросила она, оборачиваясь к Кэролайн.
Я смотрела, как сначала Рене, потом Кэролайн исчезали в квартире. Теперь, когда я была здесь, в Майами, в здании, где жил Джо, взмывающем серебряной ракетой над широкой и шумной Коллинз-авеню, мне не хотелось видеть, где жил мой брат. Мне хотелось видеть только его самого. Я закрыла глаза и представила Джо: вот он выходит из лифта, ищет ключи, проходит в дверь. Снова, и снова, и снова. Два года он приходит домой с покупками, подружками, мебелью, журналами, почтой, пиццей, китайской едой из ресторанчика, который мы заметили на углу. Высокий, золотой Джо, в костюме и галстуке, его туфли на мраморе, в руке коричневый портфель, с которым он ходил на работу. Джо в кроссовках и нейлоновых шортах, в которых он тренировался, Джо, возвращающийся за полночь с какой-нибудь вечеринки. Может быть, он выпил там лишнего. Может быть, он плохо держался на ногах. Джо спотыкающийся, Джо падающий.
– Фиона, где ты там? – В дверном проеме появилась Кэролайн.
Я осталась стоять, где была. Я не пошевелилась.
– Давай же, – произнесла она с нажимом. Я узнала этот тон – так Кэролайн разговаривала со своими детьми. Твердо и раздраженно, с готовностью в любую секунду сорваться в ярость.
В обычной ситуации я огрызнулась бы на приказание Кэролайн, но сейчас я была даже благодарна ей. Войди в мир Джо. Давай. Вот сейчас. У тебя никогда не будет другого шанса.
Запах был всепоглощающим. Спертый, затхлый, нездоровый запах. Это был запах не какой-то определенной тухлятины, а скорее, всего в целом: грязи, невнимания, тоски, пыли, недоеденной пищи.
Лучи солнца врывались в комнату сквозь стеклянные, от потолка до пола, окна в дальней от входа стене. Секунду я не могла ничего разглядеть, но потом стала различать отдельные предметы: картонные коробки вдоль стен, переполненные мешки с мусором, грязную посуду, брошенную одежду. Диванные подушки на полу. Зеленая пивная бутылка, неуверенно балансирующая на тарелке фрисби, лежащей на углу кофейного столика. Я не видела только сестер.
– Рене? – окликнула я. – Ты где?
– Здесь, – отозвался сдавленный голос.
Рене сидела на полу в нескольких метрах от меня, опираясь спиной на длинный, низкий черный диван, который выпал из моего поля зрения. Теперь я ее разглядела. Я разглядела все.
– Господи боже мой, – промолвила я, сползая на пол рядом с Рене. – Джо.
– Я не понимала, – сказала Рене.
Кэролайн осторожно пробралась к нам по заваленному полу. Она убрала стопку книг и нераспечатанную почту с дивана и присела на краешек.
– Что же случилось? – спросила она. По ее голосу я точно знала, что она плачет.
Мы все столько плакали в последнюю неделю, что на это никто уже не обращал внимания. Ни я, ни Рене не пошевелились, чтобы утешить ее.
– Не могу поверить, что он жил вот так, – сказала Рене. – Я не переношу бардака со времен Паузы.
Кэролайн кивнула.
– А мне нравилась Пауза, – сказала я.
– Я ненавидела Паузу, – возразила Рене.
Кэролайн опустила голову.
– Ну, у меня был Натан.
– Интересно, думает ли Нони когда-нибудь об этом, – сказала я.
– Нет. Без шансов, – ответила Рене. – Для Нони что прошло, то прошло. – Она взяла пивную бутылку и стала обдирать этикетку. – Вы помните похороны папы? Помните Джо с кочергой?
– Конечно, помню, – сказала я.
– И я, – сказала Кэролайн. – А помните, как мы обняли его? Мы окружили его. Он чуть не упал. – Она улыбнулась. – Помните?
На следующий день мы вернулись в квартиру Джо со средствами для уборки и рулоном черных мешков для мусора. Мы разделились, сосредоточившись в разных углах. Рене первым делом подошла к стеклянным балконным дверям и распахнула их настежь, впуская в квартиру морской воздух и отдаленный шум уличного движения и бьющихся волн. Шестнадцатью этажами ниже на серых волнах качался серфингист – неуверенная фигурка на доске. Закрыв глаза, Рене досчитала до десяти. А затем начала с коробок из-под пиццы.
