Последний романтик полностью

Я присела на кровать, сжимая ее в руках. Она, казалось, поглощала свет и сама светилась глубокой синевой изнутри. Я открыла крышку. Внутри была еще одна коробочка, обтянутая темно-синим бархатом. Я осторожно приподняла пружинную крышку, и там, в бархатной щели, утопало самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела. Бриллиант, большой и круглый, меньше, чем был у Сандрин, но какой-то более сияющий, окруженный полоской мелких бриллиантиков. Все вместе впитывало в себя свет комнаты и отражало его, усиливая в сотни, тысячи раз. Казалось, кольцо пылало, и я уронила его на кровать.

Немного погодя я вернулась в гостиную.

– Что ты там делала? – спросила Рене.

– Убиралась в спальне Джо.

Я сжала коробочку в руках и на самую быструю, короткую секунду подумала, не засунуть ли просто ее в карман джинсов и не забрать ли с собой в Нью-Йорк. Но я понимала, что это было бы неправильно.

– Смотри, что я нашла, – сказала я, протягивая коробочку на ладони.

– Голубой Тиффани, – заметила вошедшая с кухни Кэролайн. – А что внутри?

– Бриллиантовое кольцо. Помолвочное.

Рене уронила наполовину полный мусорный мешок.

– Это Сандрин?

– Нет, – ответила я. – Оно совершенно новое.

– Ты уверена? – усомнилась Рене.

– Да, уверена. Сандрин оставила свое себе. Помнишь? И посмотри, посмотри на коробочку.

Я протянула ее, но не сделала к Рене ни шага. Она сама шагнула и взяла коробочку с моей ладони. Подняла крышку и присвистнула.

Мы все трое молчали, не отрывая взгляд от кольца. И молча задавали себе один и тот же вопрос.

– Это?.. – выдохнула Кэролайн. – Та женщина, что была с ним? Детективы говорили нам про Луну Эрнандес, женщину, которая бросила его той ночью одного.

– Детективы сказали, что они с Джо были знакомы совсем недолго, несколько месяцев, – повернулась Рене к Кэролайн. – Не хотел же он жениться на ней?

– Я… Я не знаю, – сказала Кэролайн и протянула вперед руку. – Погоди.

Она метнулась на кухню и вернулась с поляроидным снимком. Кэролайн положила фотографию Джо и Луны на кофейный столик, и мы сгрудились вокруг, рассматривая ее. Все молчали. Откуда-то из глубин здания до нас доносилось приглушенное позвякивание лифта.

– Вы только посмотрите, – сказала Рене. – Как вы думаете, сколько ей лет? – Сестра, казалось, вся слегка вибрировала, как ракета за секунду до старта. – И эта женщина, которая бросила его, оставила его умирать, он что, собирался сделать ей предложение? – У Рене тряслись руки. Она опустилась на диван. Мусорный мешок упал на пол со звоном осколков. – Джо оставил завещание? – спросила Рене. – Нам надо срочно найти его адвоката. Это может быть важно. – Она смотрела прямо на кольцо, как будто разговаривала именно с ним, и оно ей отвечало. – Эта женщина знает? Я имею в виду, она знает, насколько Джо был серьезно настроен?

– Рене, ты считаешь, она… что-то сделала? – спросила Кэролайн.

Она уставилась сперва на Рене, потом на меня с выражением растерянного пассажира, только что осознавшего, что сел не в тот поезд.

– Полиция говорила с ней. И отпустила ее, – произнесла я. – Даже не думай ничего такого. Он упал. Поскользнулся. Пол был мокрый, сказали полицейские. Это была ужасная, жуткая случайность.

– Фиона, я не знаю, – прошептала Кэролайн.

Я видела, как Кэролайн охватывает извечная паранойя Рене, как колеса начинают раскручиваться. Так часто бывало, когда Рене предупреждала нас об опасности. Не ставьте пластик в микроволновку. Делайте зарядку по двадцать минут каждый день. Никаких трансжиров. Я знала, что мы должны были послушать ее насчет Джо и наркотиков, но это не значило, что мы должны слушать ее сейчас. От мысли, что Джо любил Луну, мне становилось на самую капельку лучше, и этого оказалось достаточно, чтобы поверить в это. Тут, перед нами, лежала самая волшебная из всех сказок – тайное кольцо, невинная девушка, истинная любовь.

– Рене, ты всегда думаешь о худшем, – сказала я. – Они любили друг друга. Она просто ошиблась. Она была в ужасе, когда ей сообщили, – вы же слышали, что сказал полицейский?

– Фиона, Джо говорил тебе хоть раз, что встречается с кем-то? – спросила Рене.