Кэролайн заявила, что берет на себя кухню. Это было самое чистое, но и самое худшее место в квартире, потому что Джо упал там, на эту плитку, на этот пол. Она неуверенно зашла, ожидая увидеть на полу обведенный мелом силуэт вроде того, что показывают по телевизору. Но там не было ничего, намекающего на случившееся несчастье. Сквозь большие окна сияло солнце, яркое и уверенное, отражающееся от черного гладкого пола, черных поверхностей и серебряной утвари. Все это было похоже на выставку, подумала Кэролайн, а не на кухню, где кто-то когда-то приготовил хотя бы какую-то еду или переживал из-за счетов.
Она передвигалась по кухне, мягко хлопая своими сандалиями, протирая, убирая, сортируя. В холодильнике были только один надрезанный лимон, засохший и потемневший, и бутылка джина. На полке лежала большая стопка каталогов. Кэролайн взяла верхний – массажное кресло с подогревом, управляемый вертолет, шумопоглощающие наушники. Что из этого хотел Джо? И что ей купить на день рождения Натану? Или Луису? Вертолет? Ему двенадцать, не слишком ли он взрослый для таких игрушек?
С самой смерти Джо Кэролайн удавалось это – прятаться, концентрируясь на чем-то, как прячется суслик, ныряя в свою спасительную нору. Она пережила последние несколько дней, отвлекаясь от реальности мира, в котором больше не было Джо, с помощью внезапного адреналина кризисного планирования – обзвонить близких, связаться с друзьями, организовать поминальную службу. К тому же никто не отменял суету ее ежедневной жизни – готовка еды, помощь детям с уроками, разбор посудомойки и стирка белья. Кэролайн обнаружила, что может притвориться, что где-то в тайных уголках ее сознания Джо просто уехал на рабочую встречу, и его нельзя беспокоить в этой долгой важной деловой поездке.
Кэролайн взяла другой каталог, и оттуда выпало фото, старомодное поляроидное фото Джо, обнимающего за плечи красивую молодую женщину с темными волосами, отброшенными от лица, с родинкой на правой скуле. Они сидели в баре, слева от них ряд бутылок отражал белыми бликами вспышку фотокамеры. Джо и женщина улыбались, их лица слегка раскраснелись, глаза сияли.
«
Волоча за собой черный мешок для мусора, я шла по темному коридору в сторону спальни. Там, внутри, Джо завесил окна и стекло в потолке полотенцами. Солнечный свет пробивался по краям, но комната оставалась темной, сумрачной, как будто находилась среди бассейна, заросшего водорослями. Там стояла гигантская кровать со скомканным посередине серовато-белым одеялом. Пол был завален одеждой, ботинками, носками, валялся снятый ремень. В шкафу висело несколько темных костюмов.
Мы не обсуждали, что делать с одеждой Джо. Мебель и всю домашнюю утварь, кроме нескольких отдельных вещей, которые хотели оставить себе члены семьи, мы решили отдать в пожертвование. Велосипед Джо достанется Натану. Рене хотела взять винтажный постер с
– Думаешь, он ее сохранил? – осторожно спросила Рене у нее в тот день, когда мы улетали в Майами.
– Она у него. Я знаю, – ответила Нони. Наша мать в своем горе стала упрямой. Мы больше не беспокоились о возможном возвращении Паузы, хотя бы это слегка утешало. – Если вы не сможете найти перчатку, то знайте, что просто не там искали.
Только я не знала, что хочу. Я не помнила, что было у Джо и что из его имущества будет значимым для меня. Я хотела все, но не могла заставить себя взять хотя бы самую малость.
– Что мы будем делать с одеждой? – прокричала я через плечо, хотя и негромко.
Никто из сестер не ответил. Я сдернула с окна полотенце, оно упало, подняв облачко пыли, и я заслонила глаза рукой от внезапно ворвавшегося яркого света.
За шкафом стоял высокий комод. В нем было много ящиков, и я одновременно и хотела, и не хотела знать, что там внутри. У меня не было права лезть в секреты Джо, но я чувствовала, что должна защитить его от возможной неловкости; если там будет что-то дурное, то, что Джо хотел бы спрятать от глаз Нони, порно или наркотики, то я унесу это и уничтожу. Спущу в унитаз, засуну к себе в сумку и утоплю в море. Я ощутила внезапную сильную тошноту при мысли о том, что Кэролайн и Рене могли бы найти в моей спальне в случае моей внезапной, неожиданной смерти.
Но я нашла только трусы-боксеры, носки, белые майки, все еще в упаковках, ремни, джинсы, шорты – кучу шортов, клетчатых, льняных и хаки. И вдруг в глубине самого последнего ящика я нашарила маленькую коробочку. Я вытащила ее на свет. Она была голубой, безупречно-небесного цвета. На крышке черными буквами было написано «Tiffany & Co». Коробочка казалась новехонькой, углы были острыми, поверхность чистой.
