– С Варварой? – зачем-то уточнил я.
– Почему бы нет! – усмехнулся Макс. – Кажется, между вами в школе что-то было?
– То есть? – не понял я.
– Она говорит, что ты лишил ее девственности.
– Что?
– Изнасиловал.
– Я?!
– Нет? Не успел?
Его глаза весело блеснули. Он был мне всегда симпатичен. С этим ничего нельзя было поделать. Так и есть: всегдашние его шуточки. Что-что, а подколоть он умел.
– Но она хотя бы тебя интересовала? Ты ей нравился? – продолжал допрашивать он.
Я предпочел промолчать.
– Знаю, – заговорщицки сказал он, – ты, поди, на Луизу нацелился. Ну конечно! Не больше, не меньше.
– А что такое? – полюбопытствовал я, почти с вызовом.
– Нет, ничего, – Макс снова рассмеялся. – Валяй, Сереженька! Девушка приятная во всех отношениях. И, по-моему, тебя давно поджидает. Может быть, хочет, чтобы ты ей позировал, а? – он прищурился на меня взглядом художника. – Ты мог бы послужить неплохой моделью.
Чего он добивался своими намеками? Как будто ему не терпелось поскорее меня здесь с кем-нибудь свести, «случить». Можно понять зачем.
– А она что, разве пишет портреты? – язвительно усмехнулся я.
– Почему портреты? – не понял Макс.
– Ну, ты сказал, что она хочет, чтобы я позировал. Не пейзаж же с речкой (мне припомнилась его собственная картина в комнате Натальи) она собирается с меня писать!
– А почему бы и нет? – полусерьезно полушутливо подхватил он. – Хорошая идея – изобразить молодого человека в виде голого пейзажа… Только Луиза увлечена не классической живописью – особого рода изобразительным искусством.
– Так и думал – кивнул я. – Творческая личность, авангардистка.
– Именно! Она моделирует экзистенциально-прикладные перформансы – на реальном человеческом материале. Абсолютное искусство. По крайней мере, здесь это так называют. Видео, фотография, музыка плюс запредельные состояния. Компьютерные технологии. Интернет. Она у нас чрезвычайно продвинутая девушка. – Что это? Как? Какая-нибудь чертовщина? Эти самые виртуальные совокупления? Крэйза и сюр?
– Не без того. Увидишь!
– Не думаю, что это… будет в моем вкусе.
– Все равно. По крайней мере, развлечешься. Молодец, что пришел, – сказал он, снова привлекая в качестве партнерши Варвару.
Как будто я нуждался в его одобрении.
Варя же наставила на меня черные стекла очков. Неожиданно резко улыбнулась, скользнула языком по верхней губе. Я не видел ее глаз за черными очками и потому не знал, что и думать.
– Здесь самая подходящая атмосфера!.. – повторил Макс.
Ну, насчет атмосферы я уже не сомневался.
Я вдруг сообразил, что все это время опасался подвоха. Что Макс каким-нибудь образом заведет разговор о Наталье. Не мог же он про нее забыть. Но он так и не заговорил о ней.
Похоже, мне и самому уже начинало нравиться на 12-ом.
Кстати, еще мама сетовала, что у меня нет такой постоянной молодежной компании-кружка, где бы происходило что-то. Игры, свойственные молодому возрасту. Плюс положительные примеры, достойные наставники. А главное, чтобы бурлило что-то вроде культурной жизни, чтобы в этом бурлении обтачивались, шлифовались наши молодые души.
Но о таких кружках что-то и слуху не было. Вообще, у нас, у молодежи, не было ни благотворной культурной среды, ни аристократической традиции. Одиночество и бесцельность детства и юности, по правде сказать, – удушающие. Ну хоть не кучкование от нечего делать, просиживание ночи напролет: обкуриваясь, выпивая, скучая, срываясь в пляски. А, может быть, еще чего похуже. (Оружие, наркотики, секс, что ли?) Тут мама могла быть спокойна. Оазис и лилеи.
Если бы оно вообще существовало – нечто истинно благородное и настоящее, я бы, наверное, об этом хотя бы слышал. Был, конечно, где-то «высший свет» – элитарные, дворянские собрания, ночные клубы, «золотая молодежь», новая аристократия. Но именно чересчур новая. Там пыжились выглядеть «круто». Косея от лицемерия, своих сплошь нахваливали, а чужаков с плохо скрываемой злобой и ненавистью, а по большей части и не скрываемой, охаивали и оплевывали, – а то и вовсе не замечали как существ низшего порядка. У них единственный принцип – отсутствие всяких принципов. То богу молятся, то групповой секс затевают, со всеми их спонсорами-меценатами.
Да и происходило это, словно в каком-то параллельном пространстве. Собственно, и мне до этой телевизионной и прочей богемы не было никакого дела. Как до гуманоидов из другой галактики… Увы, об аристократических салонах «серебряного века», дружеских кружках, с музыкальными вечерами, любительскими спектаклями, благородными философскими спорами и говорить не приходилось.
Ничего такого у нас в помине не было. Да и откуда взяться? Давным-давно повывелись тургеневские и бунинские дворяне. Счастливцы, которых с детства воспитывали, погружали в особую атмосферу высокого духа, академических знаний и нравственных традиций, когда «от поколения к поколению передается культура» и так далее. Да и были ли когда-нибудь, где-нибудь вообще?..
Словом, мне всегда остро не хватало более или менее приличной компании. Да еще чтобы в нашем доме, в центре мира!.. И вот теперь на 12-ом, где хозяйничала Луиза…
