Когда вы уехали в Италию, оставив мне на память о себе вещь, которую никогда не носили, я страдал, потому что понимал, что никогда больше вас не увижу. И тут, спустя четыре года, я встречаю вас снова, но встречаю другой и при странных обстоятельствах. Я растерян, вы смотрите на меня и не узнаете, вы то надменны, то добры, то резки, то ласковы. Вы всякий раз другая, ваш муж уверяет меня, что вы – не Анна, и поверьте, у меня были основания принять его утверждение всерьез. Мало того, что вы непостоянны со мной, вы еще странно ведете себя с мужем – то отторгаете его, то притягиваете – и я не знаю, любите вы его или нет. В тот вечер, после той сцены во дворце мне казалось, что вы остаетесь с ним, поэтому я не смел даже подойти к вам. Теперь же вы не подпускаете его к себе, по-прежнему настаиваете на разводе, и я готов, вслед за мудрецом, воскликнуть, что даже Бог не понимает ту, кого создал последней. Вы сердитесь на меня за что-то, я готов выслушать все ваши упреки. Прошу вас, донна Анна, скажите хоть слово, – мы неслись по лагерю, герцог еле поспевал за мной.
Я молчала: что я могла ответить? Он все объяснил – он просто опасался подойти ко мне все это время, потому что боялся, что я оттолкну его так же грубо, как некогда донна Анна. Бедный, несчастный герцог все это время ревновал, а я напрасно злилась, думая, что он считает меня низкой женщиной. Да ему даже в голову не пришло осудить меня!
Герцог продолжал говорить:
– Дон Висконти утверждает, что вы не настоящая донна Анна. Я признаю, что вы изменились, кажетесь иногда странной и совершаете совершенно невообразимые поступки. Но мне уже все равно, Анна, даже если вы не та, что прежде, если изменились или, хоть это и невероятно предположить, вы – совсем иная женщина, мне все равно! Донна, я так счастлив рядом с вами! Как я счастлив, что вы неравнодушны ко мне!
– Я?!
– Вы все это время не разговаривали со мной, я, наверно, заслужил подобное обращение. Но когда вы ударили меня, тогда, на плотине, я понял, что вы переживали. Я готов снова и снова бросаться в реку кишащую крокодилами, лишь бы вы всякий раз встречали меня так, как в тот день.
Я остановилась, не веря своим ушам. Что он возомнил о себе! Я к нему неравнодушна! Да он просто вывел меня из себя своим глупым мальчишеским поступком!
– Вы неверно истолковали мое поведение, герцог. Однако я рада, что мы с вами выяснили все обиды и недомолвки. Если вы впредь не станете вспоминать о моем поступке на плотине, я забуду о своей обиде на вас и снова буду считать за честь быть вашим другом.
Герцог понял мой намек.
– Хорошо, донна, я по-прежнему рад быть вашим другом.
Он проводил меня до шатра и сказал, что подождет рядом, чтобы помочь добраться обратно. Обо мне доложили, слуга придержал полог, я вошла. Шатер короля был большим, просторным, в нем помещался даже стол. Король сидел в кресле, он встал и поприветствовал меня. Помимо нас в шатре был Жан де Жуанвилль, сенешаль короля, худой, религиозный рыцарь, который вызывал у меня симпатию. Едва король поздоровался, его отвлекли, и он вышел на минуту, попросив нас подождать его так вежливо, будто мы с Жуанвиллем куда-то могли уйти. Я поинтересовалась у сенешаля, не знает ли он, по какой причине король вызвал меня к себе в столь поздний час.
– Король хочет знать ваше мнение о Последнем Рыцаре Короля, – ответил Жуанвилль. – Дело в том, что личность этого загадочного человека, который уже не раз помогал нам, очень волнует его. Все, кто видел Рыцаря, утверждают, что у него нет лица, некоторые рыцари полагают, что мы имеем дело с демоном, который покровительствует нам.
– Разве такое может быть, сенешаль? – спросила я.
– Говорят, что некоторые демоны благоволят к человеку и даже живут среди людей, помогая им.
– Бог с вами, сенешаль, вы же образованный человек, – воскликнула я, – демоны не могут благоволить к людям!
– Тогда, может, вы, донна, прольете свет на эту таинственную личность? – входя в шатер, спросил король.
– Увы, сир, думаю, что знаю не больше вашего, – покачала я головой. Король знаком удалил сенешаля и посадил меня напротив себя. Заглядывая мне в лицо одному ему свойственным движением, он спросил:
– Донна, вы верите в предположение сенешаля?
Я поколебалась, но решила говорить откровенно.
– Нет, Ваше Величество, оно мне кажется маловероятным.
– Хорошо, – с облегчением вздохнул король. – Но как тогда объяснить, что посторонний человек так помогает нам?
– Вы спрашиваете меня, потому что он упомянул мое имя в письме, ведь так? – спросила я.
– Донна, возможно, вы видели его? Может, вы не обращали внимания, но есть рыцарь, что заботится о вас?
– Сир, вы ставите меня в затруднительное положение… – в голове почему-то возник Анвуайе, но я отмела подобную возможность. – Не думаю, что я знаю этого рыцаря. Но я уверена, что этот человек был с нами на Кипре.
