И застыл, словно каменный страж, рядом с де ла Маршем. Архиепископ был в бешенстве, кое-кто в толпе тоже требовал казни, но подавляющее большинство было поражено происходящим настолько, что молчало и не знало, что делать.
– Кажется, мы спасены, – пробормотал Вадик. – Поверить не могу, что своей жизнью я обязан маленькой белой птичке! Я теперь буду любить голубей! – он с благодарностью поднял глаза на крутящегося у него на голове голубя. В этот момент птица облегчилась, кокетливо опустив хвост, и помет капнул в аккурат Вадику в правый глаз.
– Только не ори! – предупредила я ругательства Вадика и с трудом сдержала смех. Он послушался меня и молча вытер лицо, скривив рот. В глазах его читалось желание свернуть голубю шею за такое надругательство над своей персоной. Тем временем спор на эшафоте разгорелся нешуточный, а король все никак не мог решиться и вмешаться. Нас защищали уже человек десять, отгородив плотной стеной от архиепископа и стражников. Поскольку голуби вели себя спокойно и улетать не собирались, Вадик наконец смог найти узел и размотал веревку, после чего мы сошли с сена и дров с помощью рыцарей и вышли к толпе.
Донна Анна сошла к толпе своей мягкой и плавной походкой, белый голубь в ее правой руке замахал крыльями, удерживая себя на ее ладони. Солнце ярко освещало ее, и кремовое пыльное платье донны с белыми вставками было похоже на одеяние ангела, а волосы, словно золотой шлейф, разбросанные по плечам, блестели на свету. Ее друзья, рыцарь и его красавица-жена, стояли рядом с ней и смотрели на толпу, ожидая ее слова, но донна Анна смотрела поверх людей и вдруг, подбросив голубя, заставила его взлететь, и птица послушно поднялась в воздух, исчезая в облаках. Донна Анна наконец подошла к самому краю эшафота и посмотрела на толпу внизу.
– Теперь, рыцари, я жду вашего приговора. Не Церкви, а вашего. Говорите, как думаете, как велит вам ваше сердце, – она плавно положила ладонь на грудь. – Если вы считаете, что я должна умереть – я умру. Если вы подарите мне жизнь – благослови вас Бог, я буду и впредь счастлива помогать вам.
Лица людей расплывались серой массой перед донной, сотни глаз смотрели на нее, внутри женщины все сжималось от страха. И тут в задних рядах раздался громоподобный голос Жослена де Курно – инженера короля.
– Да что вы думаете, рыцари! Ваше Величество! Эта женщина больше, чем невиновна! Разве недостаточно ясно это дал знать Бог! Он признал ее невиновной, послав нам вестников с небес!
– Верно! Верно! – раздались возгласы, архиепископ де Бове, с перекошенным от злобы лицом, крикнул, стараясь перекрыть крики:
– Что вы понимаете в небесных явлениях!
– Довольно! – вдруг раздался слабый голос легата, который поднялся со своего кресла. – Я аннулирую приговор священного суда. Донна Анна, вы будете находиться под присмотром духовных лиц, если король посчитает необходимым отменить светский приговор.
– Вы возвращаете меня в лоно Церкви? – не веря своим ушам, спросила донна Анна. Легат кивнул.
– Ваше Величество! – архиепископ метнулся к королю, как к последней своей надежде довести казнь до конца.
– Я аннулирую свой приговор, потому что кроме обвинений Церкви донна Анна больше ни в чем не осуждалась. Приговора без обвинений не существует, архиепископ.
Де Бове был в ярости, у него дергалась щека.
– Вы свободны, донна Анна. Мы просим у вас прощения за то, что подвергли вас подобному испытанию.
Донна Анна склонилась перед королем, громко произнеся:
– Вы ни в чем не виноваты передо мною, сир, я прошу прощения у вас за то, что стала причиной такого скандала и принесла вам беспокойства и огорчения.
– Да здравствует донна Анна Висконти!!! – крикнули защищавшие ее рыцари, и в толпе раздались ответные крики. Глаза людей смягчились, улыбки и приветственные взмахи руками наполнили площадь. Донна Анна с облегчением вздохнула: похоже, что все ее беды позади.
– Она больше не Анна Висконти! – крикнул архиепископ, вытаскивая бумаги и поднимая их над головой. Все снова умолкли, захваченные новым поворотом схватки между женщиной и духовенством.
– Объяснитесь, Ваше Преосвященство! – потребовал король.
– Это бумаги о разводе, подписанные доном и донной Висконти, одобренные Римом и заверенные легатом папы. Согласно договору, Церкви отходит все состояние донны Анны, а сама она должна удалиться от общества и двора, посвятив свою жизнь молитве. Раз донна Анна прощена, я считаю должным обнародовать документы.
– Но дон Висконти погиб, вы сами это объявили, – чувствуя, что она проваливается в новую яму, возразила донна.
– Но он подписал бумаги, еще будучи живым, – язвительно сказал архиепископ. – Так что теперь вы находитесь в весьма щекотливом финансовом положении, донна. Впрочем, в монастыре молитвы и пост помогут вам смириться с отсутствием роскоши.
– Ты просто негодяй! – бросился на де Бове Вильям Уилфрид, голубь испуганно слетел с его головы, но рыцаря перехватили его товарищи прежде, чем он приблизился к архиепископу. – Ты воспользовался слабостью и доверчивостью донны! Ты обманул нас!
