В этот день в замке, где расположилась королева, был ужин в честь освобожденных, и хотя король отказывался что-либо праздновать, пока все его подданные не окажутся на свободе, королева уговорила его поприсутствовать на пиру. Катя хотела пройтись до ужина, чтобы продумать тактику общения с Вадиком и их разговор о де Базене. Ей хотелось как можно раньше все выяснить, чтобы поскорей освободиться от этой ноши.
Когда Катя возвращалась с прогулки, на улице она повстречалась с безутешной Маргаритой де Бомон. Несмотря на то, что имя ее мужа числилось в списках освобожденных, выяснилось, что мамлюки оставили его в заложниках. Когда же Катя начала успокаивать ее и уверять, что мамлюки должны сдержать свою клятву, Маргарита разрыдалась и рассказала ей, как сарацины сравняли с землей Дамьетту. Катя поняла, что двое мальчиков, оставленных ею в Дамьетте, погибли, и поблагодарила Бога за то, что ей хватило ума отказать Николетте в просьбе остаться с ними.
Они возвращались по улицам, обнявшись и утешая друг друга, больше, чем прежде, считая себя подругами. В это время в замке, пока Вадик пытался привести в приличное состояние свою бороду и отросшие волосы, готовясь к вечеру, графиня Артуасская, полная решимости проучить Катрин Уилфрид, выбирала платье для праздника. Служанки не успевали раскладывать платья на кровати – все казалось ей мрачным или некрасивым. Наконец графиня сделала выбор в пользу черного платья (ведь она вынуждена была носить траур по мужу) с золотой вышивкой и белой манишки, которая подчеркнула ее большие синие глаза. Она помнила, с каким обожанием смотрел на нее Вильям Уилфрид в день своего отъезда из Дамьетты, и самодовольно улыбалась. Одно только плохо, поделилась она со своей доверенной служанкой, что Вильям простой оруженосец, и графиня роняет свое достоинство, связываясь с ним.
– А ведь сир Уилфрид стал рыцарем, мадам, – поведала ей служанка, которая уже позаботилась, чтобы все разузнать о Вильяме. – Его посвятил сам король.
Эта новость смягчила холодную графиню, и она отбросила в сторону все сомнения. Она не собиралась скучать и носить вечный траур по мужу, она понимала, что молодость ускользает от нее и вечно красивой ей не быть. Но выбор среди рыцарей был невелик, и она решила, что свой шанс она не упустит.
Весьма довольная собой, она спускалась по лестнице в залу, когда повстречала Катрин. Та не стала переодеваться к ужину и пришла в замок прямо из города в том же платье, в каком встречала крестоносцев.
– От вас пахнет пылью, – поморщившись, сказала ей графиня, проходя мимо.
Катя лишь пожала плечами, озадаченно посмотрев ей вслед. Ее всегда поражала способность графини портить мирное настроение людям одной фразой, мимолетным жестом, холодным взглядом. Тут же на лестницу вышел де Базен. Катя поспешила уверить его, что уладит все дела со своим мужем, что они уже давно живут отдельно, в общем, повторила ему то же самое, что и до сих пор, стараясь убедить, что его совесть должна быть спокойной – он совершенно никого не обманывает.
– Сегодня же вечером, – сказала Катя, – я все объясню ему, и ты увидишь, он поймет.
Де Базен не был так уверен, как она, но он промолчал. У него не было особого желания разрушать брак Катрин, и вообще он был из тех людей, которые скорее откажутся от цели, нежели столкнутся с проблемами. Но раз мирное соглашение возможно, он не возражал.
Едва король прибыл в замок, он поспешил отправить посла в Египет, чтобы на остававшиеся у него в казне деньги выкупить простых людей, остававшихся в плену. Большинство было убито, он выкупил из плена только 400 человек из прежних 12 тысяч. Король еще надеялся, опираясь на Акру, которая была главным оплотом христиан в Палестине, отвоевать Святую землю. Но потери были слишком велики, а средств не доставало для того, чтобы привлечь новых воинов.
Он был грустен в этот вечер и совершенно не участвовал во всеобщем ликовании и веселье. А между тем, на глазах у десятков дам и рыцарей, произошло интересное событие.
Зала, в которой находились крестоносцы и дамы, была довольно темной и прохладной: стены и потолок с колоннами, поддерживающими изгибающиеся своды, были выложены из камней, а окошки, как и полагалось в замке, были маленькими и узкими. В полутьме люди натыкались на своих знакомых и друзей и начинали громко и радостно приветствовать друг друга, от этого стоял оглушительный гул, который, подобно волнам, накатывающим на берег, то рос, то уменьшался. В момент затишья вошла графиня Артуасская. Она безошибочно вычислила группу рыцарей и дам, среди которых находился Вильям Уилфрид – подобно хищнику, определяющемуся с добычей. Там же были и жена Уилфрида, и де Базен, и де Сержин, Пьер де Босей, герцог Анжуйский и еще двадцать или тридцать дам и рыцарей, все знатные и известные. Графиня присоединилась к ним и лукаво посмотрела в сторону Вильяма. Тот разговаривал с де Сержином и, заметив взгляд графини, никак на нее не отреагировал, не желая прерывать беседу. Немного подождав, графиня решила подойти сама.
