Такой была мать Людовика ІХ, и он знал, что мог на нее рассчитывать во всем, и не страшился оставаться в Палестине, ибо верил в то, что она сможет управлять Францией. Король не учел только одного – материнское сердце королевы обливалось кровью при мысли о страданиях сына на чужбине. Она все время ждала его, когда же Альфонс Пуатьерский и Карл Анжуйский, прибывшие с Востока, рассказали о решении короля остаться, сердце королевы не выдержало. Она умерла в Париже, одетая, по собственному желанию, в монашескую рясу, лежа на постели из соломы. Сыновья отнесли ее на троне в аббатство Мобюиссон, где она и была погребена.
Граф Пуатьерский и герцог Анжуйский взяли бразды правления в свои руки.
Рано утром в воскресение Вадик постучал в комнату Кати, он должен был выезжать с королем в Яффу, где у того были дела. Катя хотела остаться в Акре, но просила разбудить ее, чтобы проводить друга за ворота города. Они выехали из города вперед остальных посмотреть восход солнца и насладиться полным одиночеством. Акра располагалась у подножия холма покрытого оливковыми деревьями. Они направили своих лошадей туда.
– Значит, ты вернешься через две недели? – спрашивала Катя.
– Да, – Вадик потянул лошадь за уздцы, чтобы двигаться рядом с Катей. – Ты будешь скучать?
– Конечно, – Катя улыбнулась.
– Кать, мы же совсем одни, давай выясним все, – вдруг начал Вадик. – Я не хочу на тебя давить, но тебе не кажется, что нам надо решать, как жить дальше? Раз уж мы останемся навсегда здесь, раз Ольга погибла…
– До сих пор не могу в это поверить… неделя, как ее отпели… – Катя глубоко вздохнула, устремляя свой взгляд на горизонт, туда, где поднималось солнце. Вадик услышал, как звонят колокола в городе, и, понимая, что это провожают короля, нетерпеливым жестом прервал ее:
– Да, Ольга погибла, но мы с тобой живы. Настало время подумать о нашем будущем. НАШЕМ будущем, понимаешь? Может, мы с тобой, ты и я, может, мы сможем изменить наши отношения? Я хочу, чтобы ты подумала, пока меня не будет… Мы с тобой всегда… то есть, ты мне всегда очень нравилась. Правда, – торопливо продолжал он, видя немного удивленное лицо Кати, но девушка не смотрела на него, поэтому он решил, что его признание не кажется ей откровенным. – Катя, это правда.
– Это… невозможно… – словно зачарованная, прошептала Катя.
– Почему невозможно? – Вадик начинал нервничать. – Кать, я тебе правду говорю, я тебя очень люблю. Ну, чего же ты молчишь, скажи что-ни…
Заметив, что Катя широко раскрытыми от удивления глазами испуганно смотрит куда-то вдаль, Вадик проследил ее взгляд, и через мгновение его лицо приняло то же удивленно-потрясенное выражение.
С холма, навстречу им, двигалось удивительное видение. Женская фигура в длинных одеждах, озаренная солнцем сзади, так что был виден лишь ее темный силуэт, неспешно приближалась к ним. В это мгновение звон колоколов наполнял утренний воздух, его волшебные звуки разливались в тишине, и казалось, что звенит самый воздух и листья масличных деревьев.
Благодать царила на душе выходящих из Акры рыцарей и короля. Катя испустила сдавленный крик, больше похожий на стон. Этот силуэт напоминал ей погибшую подругу, и невольно становилось страшно, потому что призраки всегда предвещают только беды.
Видение приближалось, и уже можно было разглядеть пряди длинных золотистых волос, разбросанных по плечам.
– Боже… Боооже, – стеная, протянула Катя, прикрывая себе рот.
Вадик молчал. В голове у него звучала строка из молитвы, что произносил на молебне неделю назад священник: «Даруй ей жизнь на небесах, пусть она станет рядом с тобою, Господи, и свет твой да светит ей».
– Это волшебство… – прошептал Вадик, неуверенно спускаясь с лошади, не отрывая глаз от миража, словно опасаясь, что он исчезнет. Это было чудо, чудо, в которое он мог бы поверить только маленьким мальчиком, когда его глубоко верующая бабушка водила его в церковь и рассказывала ему про чудеса святых. Но сейчас перед ним было доказательство того, что чудо действительно существует. Вечное чудо торжества жизни над смертью, надежды над отчаянием. Он боялся двинуться ей навстречу, потому что все еще не верил.
Катя растерянно обернулась вокруг и увидела, как отряды рыцарей, заметив видение, тоже остановились, в нерешительности рассматривая приближающуюся женщину.
Вадик сделал два медленных шага вперед, потом заорал от восторга и бросился к ней. Преодолев расстояние в сто метров за рекордно малое время, он схватил ее и начал крепко прижимать, то и дело отодвигая от себя, чтобы убедиться, что он не ошибся и это действительно Оля.
– Оля! Оленька!!! – Катя, удерживая в руке длинные полы котты, подбежала и повисла на шее у подруги. – Живая! Живая!!! Господи! Ты живая!
– Вы живы! С вами все в порядке! – лепетала я, обнимая то одного, то другого, стыдясь того, что не сразу признала бежавшего мне навстречу мужика и чуть было не сиганула прочь. – Это чудо!
