– Да, вы разговаривали с ним, а я стояла за дверью, султан иногда просил меня приходить чуть раньше и ждать, когда закончатся совещания. После мы шли с ним в сад. Султан много рассказал мне, граф, даже то, как ему помогли сбежать из нашего лагеря. Я очень многое узнала и посмотрела на эту войну его глазами. Он вел ее так же благородно, как и король… если войну вообще можно назвать благородным делом.
Донна испытующе посмотрела на графа.
– Война всегда была и будет для человека событием, лишенным смысла. Даже если цели ее благородны, – сухо отозвался граф.
Дневной свет стал меркнуть, солнце наполовину ушло под воду.
Пакито подбежал к донне и поцеловал ее руку. Анна с улыбкой смотрела на мальчика. Несмотря на то, что многие в его возрасте уже считали себя юношами, Пакито оставался настоящим ребенком, непосредственным и легким в общении. Донна полюбила его еще больше после своего возращения домой. Когда Пакито увидел ее впервые, он застыл на мгновение вместе с остальными, но вперед других понял, что это не призрак, и бросился к ней с криком «мама!». Катрин рассказала донне, как горевал мальчик, потеряв надежду на встречу с ней, как молился за нее перед сном, как кутался в ее вещи. Теперь он не отходил от нее ни на шаг, почти лишая Николетту и Мари возможности поухаживать за донной. Никто кроме него не мог подавать ей шкатулку с украшениями, веера, перчатки, воду, книги, письма. Всем этим владел только Пакито. Донна с улыбкой позволяла ему шалости, потому что Пакито спасал ее от тоски и душевного одиночества, которые овладели ею сразу после того, как прошла первая радость от встречи с друзьями.
Я боялась признаться самой себе, что постоянно думаю о герцоге Бургундском, но это было так. Едва закончились мои злоключения, и я стала вспоминать наш поход, герцог явился передо мной во всем блеске своей доброты и щедрости. Его песни зазвучали в моей душе, и как же горько было осознавать, что его голос умолк навсегда.
А соврала ли я, когда сказала умирающему герцогу, что люблю его? – этот вопрос мучил меня уже давно, но я гнала его от себя. Легче было полагать, что я обманула его, чем понять, что все это время я обманывала себя. Смерть унесла от меня милого друга, только сейчас я осознала, сколько значила для меня его поддержка, забота, охрана. Добрый де ла Марш, несмотря на свое усердие, не мог дать столько тепла, сколько давал Гийом. Почему, почему я не понимала этого раньше? Почему не ценила его?
– Вы хотите рассказать королю о Вашей жизни у султана? – нарушил молчание граф де ла Марш, когда Пакито, оставив в руке у донны Анны красивую ракушку, унесся прочь.
– Да, – ответила донна. – Мне нечего скрывать, и потом, королю будет интересно узнать о Последнем Рыцаре, ведь мы не раз с ним беседовали о нем.
– Я оставлю вас, – поклонившись, сказал де ла Марш, – я должен встретить короля.
– Конечно, – рассеянно ответила Анна, находясь еще в своих воспоминаниях, – идите, граф.
Попрощавшись с ним, она подошла к Николетте, которая вышивала покров золотыми нитями, горевшими в последних лучах тающего солнца. Девушка подняла на нее печальный взгляд.
– Николетта, – донна ласково коснулась плеча девушки, – о чем ты думаешь?
– О том, что король освободил еще триста человек, донна. А фамилии Винченцо среди них нет.
– Винченцо… – Анна вздохнула, вспомнив несчастного своего оруженосца, которого целовала во дворике дворца Бейбарса. – Николетта, боюсь, что из дворца Бейбарса спаслась только я.
– Я знаю, донна Анна. В этом мире все так грустно.
– Нет, милая, нет, – прогнав собственную печаль, убирая из рук Николетты полотно и поднимая ее, говорила донна. – Эта жизнь самое прекрасное, что нам дано от Бога. Это частичка вечности, в которой мы оставляем свой след.
– Этот мир жесток, госпожа…
– Посмотри, – донна начертила носком ботинка черту на песке, набежавшая волна тут же сравняла поверхность. – След от грубости и жестокости может стереть только любовь, которая, как море, огромна и всесильна. Я видела жестокость, но любовь к друзьям и родным помогает мне забыть о ней, и я снова начинаю верить, что в человеке, помимо черных стремлений, есть добро. Ты знаешь, Николетта, тебе тоже сильно досталось в этом походе. Но я верю, ты полюбишь и найдешь свое счастье и забудешь о грубости, некогда оставившей след в твоей душе.
Девушка прижалась к донне, и та обняла ее.
– Анна! – Маргарита де Бомон помахала ей издалека. – Пойдемте, мы уже готовы.
Дети обувались, возбужденно беседуя об улове ракушек за вечер. Анна помогла Николетте собрать корзинку для вышивания и пошла вместе с ней к ожидавшим их Катрин и Маргарите.
Принц Филипп и Николя, которые уже считали себя взрослыми, делали вид, что для них сбор ракушек всего лишь забава, однако принц всю дорогу до дворца спорил с Пакито, чья ракушка красивее.
