О готовящемся празднике знали только де ла Марш и де Сержин, они помогали нам организовать полевую кухню, а де Сержин по моей просьбе увел Вадика подальше, чтобы вернуться с ним, когда уже все соберутся. Мы заодно решили отпраздновать и посвящение Вадика в рыцари, раньше просто не представлялось случая сделать это достаточно торжественно. К нам собирались все, даже король согласился присутствовать по моей просьбе. Все рыцари, соблюдая лагерную традицию, несли еду, де Бомон привел двух телят, которых тут же, к ужасу Мари, закололи и начали жарить, а Жан Фуанон принес огромную корзину фруктов, которую поставили у меня в шатре. Матье де Марли где-то раздобыл бочонок знатного вина, от которого все быстро захмелели, и праздник стал еще ярче.
Во время всеобщего веселья, когда король уже ушел от нас, зазвучала веселая музыка: это приглашенные из Цезареи музыканты начали наигрывать на скрипках еврейские мотивы. Мало кто мог усидеть на месте, все пустились в пляс. Пьер де Босей так лихо танцевал со мной, что я только успевала поворачиваться – он крутился вокруг меня, словно вихрь. Раскрасневшаяся, я села на скамью, Катя подала мне воды. Я отпила, поставила бокал на скамью и принялась хлопать танцующим. Вокруг образовавшегося танцпола стояли люди, лица их расплывались, потому что я порядком захмелела, но вдруг одно лицо выветрило из меня все алкогольные пары.
Я увидела де Бове, который пристально смотрел на меня, и внутри все вдруг сжалось. Мне показалось, что в пристальном взгляде его глаз, который отяжеляли мешки под глазами, читалась угроза. Но то было мгновение, и архиепископ отвел глаза. Когда я разносила вино друзьям, которые пили за мое здоровье и целовали на прощание, де Бове оказался рядом, и ничего не оставалось, как подать кубок и ему тоже. Он отпил, сделал вид, что целует мою щеку, а сам прошептал:
– Будьте осторожны, донна Анна.
Многие ушли, осталось только человек десять, мы вышли из палатки на свежий воздух. Винченцо отогнул полог, чтобы проветрить шатер, и пошел спать, оставив лютню у меня. Де ла Марш некоторое время наигрывал мелодии, но вскоре отнес лютню на место – музицирование клонило его в сон. Катя и Вадик ушли к себе в шатер, я провожала их не без любопытства: Катя сказала мне, что приготовила особый подарок Вадику, я не стала уточнять какой именно: эти двое были неисправимы, и от их взаимных подколов и шуток шла кругом голова. Де ла Марш был весь вечер рассеян и вскоре мне наскучил, я пожелала ему и де Сержину доброй ночи, и они ушли. Я еще некоторое время постояла на свежем воздухе, затем зашла в шатер и задвинула тяжелый полог.
Кровать стояла в дальнем углу, поэтому ни кубки с вином, ни корзина с фруктами, ни скамьи не создавали особой тесноты. Я оставила все, как было, прошла к кровати и, раздевшись, легла спать. Признаюсь, слова де Бове беспокоили меня, я вдруг ощутила легкий страх. Но ведь никто не знал, что ударило в голову архиепископу и о чем он думал, произнося эти слова. Я повернулась на бок и вскоре уснула.
Он положил мне руку на плечо и сжал, как обычно делал по утрам, когда будил меня в пустыне. Я не стала шевелиться, ожидая, когда он вытащит из складок одежды скорпионов. Но потом вспомнила, что это было давно, что я уже в шатре, а не в пустыне, и проснулась.
– Не двигайтесь, донна…
Знакомый голос прозвучал над самым ухом, и мне показалось, я даже почувствовала кожаную маску на своей щеке. Послушно лежа смирно, я прошептала:
– Что случилось?
– Просто не двигайтесь, донна, это опасно.
В темноте я не видела его, даже не могла сказать, где он и как стоит. Я почувствовала, как он осторожно отбросил простыню, и вдруг ощутила его горячие руки под своим телом. Я не успела возмутиться, как он поднял меня с постели и отнес в сторону. В тот момент, когда я хотела снова возмутиться, уже просыпаясь и понимая, что ситуация слегка необычна, Рыцарь поставил меня на ноги, и я услышала скрежет вытаскиваемого из ножен меча. У меня все похолодело внутри: он пришел меня убить! В темноте шатра я уже начала различать его темный силуэт, хотела закричать, но мне словно сжало горло, я не могла сразу вскрикнуть. Тут он отвернулся, подошел к кровати и, сорвав простыню, начал бить по всему ложу мечом.
Я озадаченно наблюдала, как он старательно истребляет все мои матрасы, не в силах возмутиться. Казалось, что это просто сон, потому что подобной ситуации в реальном мире быть не может. Тут Рыцарь убрал меч в ножны и снова приблизился ко мне.
– У вас есть свечи? – спросил он так естественно, словно иногда приходил ко мне по ночам одалживать свечи.
– Да, – совершенно ничего не понимая, ответила я, – но почему вы здесь?
Игнорируя мой вопрос, он прошел по палатке, нашел в шкатулке свечи, зажег одну из них и вернулся ко мне. Так странно было видеть его в своей палатке, ночью, в совершенно невообразимой обстановке, что я просто тупо смотрела на него, разглядывая красноватые отблески от свечи на маске. Он подошел совсем близко и осветил мое лицо, я увидела странную улыбку, игравшую на его губах.
