Плащи не спасли нас от ливня, мы промокли насквозь, одежды отяжелели и липли к телу. Замерзшие, уставшие, грязные и злые, мы с Вадиком постучались в ворота замка. Открыли нам сразу, даже не спрашивая, кто мы. В такую непогоду приют давали любому страннику. Страж помог мне слезть с лошади, и, оказавшись под сводом ворот, я отерла лицо, но струйки дождя текали с волос мне в глаза снова и снова.
Когда стражник узнал, кто стоит перед ним, он низко мне поклонился и поспешил открыть двери во двор, где на нас опять обрушилась стихия. Мы перебежали вымощенную площадь и поднялись на крыльцо. Двери распахнулись, и нас окружили слуги, которые помогали мне снять плащи, пока я с ними знакомилась. Они с любопытством разглядывали меня, некоторые здоровались так, будто уже меня знали, и я поняла, что они служили у герцога еще когда он был дружен с семьей Обера д'Эсте, и Анна приезжала к нему в имение.
Одна из пожилых женщин, дававшая распоряжения направо и налево, ласково обняла меня, вытирая передником слезы. Жанна управляла замком по указанию герцога и была доверенным лицом во всех его делах. Помимо нее, в замке был и управляющий, но Жанна руководила и им тоже, потому что реальная власть оставалась в ее руках. Смерть любимого хозяина сильно ее подкосила, но, узнав, что у замка появилась хозяйка, Жанна ничуть не расстроилась, ведь иначе имение герцога за отсутствием наследников было бы либо захвачено соседями, либо подарено кому-нибудь королем.
– А вас, мадам, мы знаем, чуть ли не с пеленок, да и герцог вас всегда любил. А уж дядя ваш, когда сюда приехал, нам очень помог, потому что после смерти господина герцога соседи стали даже в наших лесах охотиться.
– Дядя мой?! – спросила донна Анна, на ходу хватая Жанну за рукав и разворачивая к себе. Жанна увидела блуждающий взгляд донны и перепугалась.
– Дядя ваш… – повторила она, немея, – герцог д'Эсте… здесь…
Анна отстранила ее в сторону, пробежала по коридору и с силой распахнула деревянные двери, ведущие в каминную залу. Возле огромного камина, в котором горел огонь, с жадностью пожиравший огромные бревна, стоял, опираясь на каменный выступ, человек в черном. В руках он держал трость с жемчугами и лунным камнем, поблескивающую в полыхающем свете огня. Услыхав стук открываемых дверей, он обернулся, и донна Анна узнала голубые глаза и лукавую улыбку герцога д'Эсте.
За мною вслед вбежали слуги, но я уже не контролировала себя. В памяти промелькнули все события, произошедшие с тех пор, как мы расстались с Герцогом и его братом, и, вне себя от ярости, я закричала, забыв о сдержанности и приличиях:
– Какого черта вы здесь делаете, Герцог? Какого черта вы делали здесь, пока мы были ТАМ?!
Я была готова разорвать его на клочья. Герцог посмотрел на растерянных слуг и сделал изящное движение, приказывая им выйти:
– Любящая племянница очень рада меня видеть после столь долгой разлуки, – улыбаясь, «перевел» он им мою гневную тираду.
Слуги вышли, закрыв за собой дверь, но я не успела ничего сказать, как двери снова распахнулись, и влетел Вадик.
– Так ты здесь, негодяй! – вскричал он и бросился на Герцога с кулаками. Я остановила Вадика, потянув его за рукав. Мой друг посмотрел на меня.
Видно, что-то было во взгляде донны Анны, что Уилфрид отступил. Анна глядела в упор на Герцога д'Эсте, его холодные голубые глаза насмешливо ждали ее действий. Тогда донна замахнулась и ударила его по щеке. Ее мокрый рукав оставил влажный след на щеке Герцога, тот невозмутимо отер лицо.
– Негодяй! Какой же вы негодяй! – шептала Анна, глядя на него в упор. Герцог снова улыбнулся.
– Идите, переоденьтесь, донна Анна, вы простудитесь.
Анна выглядела жалко в мокром, грязном платье неопределенного цвета, с которого стекала вода на пол, лицо ее было белым, губы посинели от холода и только глаза горели от ярости.
– Дай мне врезать ему! – отстраняя Анну, прошипел Вильям Уилфрид.
Он замахнулся, но не посмел ударить, потому что Герцог был абсолютно спокоен. Анна схватила Герцога за камзол и, встряхивая время от времени, начала перечислять все беды и опасности, через которые они прошли по его вине. Под конец силы оставили ее, она заплакала, Герцог вдруг обнял ее и ласково прижал к себе.
– Идите, Вильям, пошлите слуг за оставшимися в лесу, – сказал он рыцарю.
– Откуда вы знаете? – оторопело спросил рыцарь, потом, словно прочитав в голубых глазах Герцога ответ, вышел, и за дверью раздались его команды.
– Донна, идите, переоденьтесь, иначе вы простудитесь.
– Я хочу умереть, – шептала я, совершенно без сил. – Я хочу умереть.
– Вам еще рано умирать, – Герцог приобнял меня и потащил прочь из гостиной. Я шла за ним, хотя от долгого путешествия и тяжелого холодного платья ноги подкашивались от усталости.
– Жанна! Теплой воды! Сухое белье! Открой те сундуки, что я привез. Там есть платья для мадам. И быстрее! Горячего супа, вина!
