– Сейчас я тебе приготовлю средневековый глинтвейн, – услышала я его ласковый шепот. Он подхватил меня на руки и потащил наверх, мимо проносились слуги. Едва мы вошли в жарко натопленную комнату, Герцог начал раздевать меня, стягивая прилипшее к котте сюрко. У меня не было сил сопротивляться или возмущаться, все происходившее походило на сон. Я понимала, что я одна во всем замке сохраняю ясность мысли, но не могла поднять даже руку, чтобы оттолкнуть Герцога, и не смела сказать ни слова, решив на время подчиниться его безумному спектаклю. Все тело налилось свинцовой усталостью, и с каждым словом Герцога я погружалась в тяжелый сон без сновидений. Он встряхнул меня, чтобы я не засыпала, и отдал в руки служанок, которые сняли с меня рубаху и помогли сесть в ванну. Горячая вода, растирания Жанны, сухое белье и обещанный Герцогом глинтвейн привели меня в сознание. К тому времени всех, кто оставался в лесу, уже привезли в замок и помогали им переодеться. Я сидела в кресле возле камина, напротив меня, наклонившись вперед и ожидая моих вопросов, сидел Герцог д'Эсте.
Видит Бог, в голове моей проносились миллионы вопросов, обвинений и упреков в его адрес, но я не могла произнести ни одного. Я вдруг почувствовала груз этих лет, проведенных в походе, испытаниях, постоянном страхе. Меня вдавило в кресло, и я закрывала глаза, полная желания отключиться. Наконец, понимая, что повисшая тишина неестественна, я спросила, не глядя на своего собеседника:
– А где ваш брат, Герцог?
– Что я, страж своему брату? – пожал плечами Герцог. Это была строка из Библии, и произносил ее Каин, убивший Авеля, когда Бог спросил его: «Каин, где брат твой Авель?» Я невольно содрогнулась.
– Он занят на голубятне. Cкоро приедет, – видимо, заметив мою реакцию, продолжил Герцог.
Я смотрела, как он поглаживал свой подбородок в глубокой задумчивости, и черный камень маняще поблескивал на его пальце.
«Господи, – подумала я, устало прикрывая глаза, и тело мое ныло от скачки по полям, – сколько бед я претерпела по его вине. Но почему у меня нет желания убить его? или ударить еще разочек?»
– Потому что ты устала, моя милая донна, – откидываясь в кресло, сказал Герцог, и я застыла от ужаса.
– Кто ты? – прошептала я, удивляясь тому, как осип мой голос. Он не ответил мне, потому что вошли Катя и Вадик. Они молча подошли к нам и встали по обе стороны моего кресла, я ощущала их, и, не видя их лиц, потому что смотрела в ужасе на Герцога, знала, что они стоят, сурово сверля его взглядом и ожидая объяснений.
– Где ваш брат, Герцог? – ледяным тоном повторил мой вопрос Вадик.
– Он приедет скоро, не волнуйтесь.
Герцог продолжал разглядывать нас с ироничным любопытством, словно ожидая от нас экстравагантных поступков. Раздался голос Кати:
– Теперь вы расскажите нам, кто вы есть на самом деле, барон Гаутштазе, или Герцог Вельф д'Эсте, или, может, вам приятнее, когда вас называют Вельзевулом?
В глазах Герцога сверкнул огонек смеха, но он лишь хмыкнул.
– У вас богатое воображение, Катя. Вы мне нравитесь.
– А вы мне нет, – выпалила Катя. Герцог примирительно поднял руки.
– Ну-ну, не все так плохо…
– Не все так плохо?! – у меня наконец прорезался голос. – Вы даже не представляете себе, через что мы прошли по вашей вине! Вы бросили нас самым подлым образом! За эти три года наши жизни подвергались угрозе несчетное количество раз!
– Ну, ведь и когда мы были с вами на Кипре, донна, ваша жизнь подвергалась опасности. Здесь уж я вам ничем помочь не могу.
– Я получила все наследство Висконти, я выполнила наш договор. Отправляйте нас назад!
– Если бы я мог, Оля, я бы это сделал.
– То есть, вы что же, не сможете вернуть нас обратно?! – Катя села на ручку кресла, изящно подобрав подол тяжелого сюрко.
– Не можем, – пожал плечами Герцог, – это не делается за минуту, к этому надо готовиться и ждать подходящего момента. Поэтому не просите у меня того, чего я вам дать не могу. Наберитесь терпения, может, однажды я смогу это сделать.
– Тогда скажите нам наконец, кто вы, Герцог, говорите начистоту, потому что мы заслужили правду после четырех лет в Средневековье, – угрожающе произнес Вадик.
– Конечно, сир Уилфрид, – улыбнулся Герцог. Он поднялся из кресла и уступил место Кате. Потом посмотрел на часы в углу залы и с грустью произнес:
– Уж полночь близко. Сейчас и он придет.
Потом он умолк, и мы услышали шаги в коридоре, двери в залу распахнулись, и на пороге появился Август д'Эсте, одетый в белые одежды тамплиеров, с красными крестами, нашитыми на грудь и спину. Он вовсе не удивился, увидев нас, кивнул в знак приветствия, крепко и уверенно пожал руку очумевшему Вадику, который промычал ему что-то в ответ на приветствие. Потом он подошел к Герцогу и посмотрел вместе со своим братом на нас.
