За стенами города, вернувшись после мессы, бароны старались держать под контролем стихийно возникавший лагерь крестоносцев. Король послал их сюда с четкими указаниями, сколько воинов и каких именно должно остаться на подступах к городу, остальные должны были разбить лагерь на острове Маалот, в бухтах которого стоял христианский флот. На остров, подчиняясь строгой дисциплине, уже ушли тамплиеры – рыцари ордена Храма, а также рыцари ордена госпитальеров, туда же бароны пытались спровадить и большинство рыцарей-одиночек, которые были непредсказуемы, так как никому не подчинялись. Одиночки были опасны тем, что их нравственные побуждения к походу были часто довольно низки, ими управляла только жажда наживы. Они не так-то просто соглашались уходить от Дамьетты, где чаяли поживиться, понимая, что уступают город другим. Но на острове Маалот, как рассчитывал король, они будут под строгим присмотром тамплиеров и госпитальеров и, возможно, понемногу привыкнут подчиняться дисциплине. Возле города оставались только рыцари баронов короля или же влиятельные рыцари-одиночки.
Одним из таких был Гийом Длинный Меч, который по силе и ярости мог превзойти, пожалуй, только графа Артуасского, а среди язвительных насмешников ему и вовсе не было равных. Он действовал самостоятельно и любил подчинять других себе, поэтому он не поддался на уговоры баронов, заявив, что ему здесь «веселее».
Очень немногие из сеньоров беспрекословно подчинялись указам Людовика ІХ, ведь они были независимы от него, потому что участвовали в походе на свои собственные средства, и король пользовался властью над ними и сопровождавшими их воинами только в отдельных случаях – и то они не всегда ему повиновались. Это было губительно для дисциплины и военных действий, такая независимая армия легко могла рассыпаться на мелкие отряды и пропасть, но все, что мог сделать король – это попытаться объединить их общей идеей и целью похода, внушить, что сюда их привело общее дело, и показать на собственном примере образец поведения и дисциплины.
После того, как лагерь крестоносцев равномерно вырос вокруг города, бароны смогли вернуться к себе и в последних лучах солнца кое-как распределили между собой мечети и дворцы. Они торопились, так как после захода солнца во дворце, где остановилась королева, ожидался праздник в честь взятия Дамьетты.
Даже ночью было жарко и душно, поэтому большинство дам были одеты в легкие шелковые сюрко и котты, отчего, передвигаясь по залам в летящих платьях, они были похожи на ярких сказочных птиц.
Мы с Катей шли по великолепным залам и прохладным галереям, выходящим на дворики с фонтанами, и с трудом верили в свое счастье. Пять минут назад, когда мы вошли во дворец султана, мы не замечали этой красоты: великолепных арок, резных окошек, благоухания мирта и экзотических цветов; даже клетки с леопардами, беспорядочно мечущимися и раздраженными от голода, не привлекали нас. Мы устало прошли в зал, удивляясь про себя, каким образом нам удалось переодеться во дворике мечети в прекрасные праздничные сюрко и сделать прически в темноте. Судя по реакции окружающих, наши наряды пришлись всем по вкусу. Королева встретила нас, как старых знакомых, как подруг, сердечно взяла за руки и проводила к королю. Людовик разговаривал с Жуанвиллем, когда мы подошли к ним. Увидев нас, король так же тепло, как и королева, поприветствовал меня, чем невольно удивил. В самом деле, с чего это король и королева так рады мне? Замешательство сковало немного мою любезность и веселье. И тут кто-то схватил меня за руку и резко дернул вниз. Я наклонилась к принцу Филиппу.
– Сударь, куда вы уводите нашу гостью? – строго, но с ноткой нежности спросил король.
– Она моя пленница, – заявил маленький принц.
Мы с королевой засмеялись при виде удивленного короля, и я впервые почувствовала себя легко рядом с первым лицом Франции.
– Погодите немного, – остановил Филиппа король, – донна Анна обязательно присоединится к вам, но позже.
Принц даже не стал капризничать, отпустил мою руку и послушно отошел.
– Просто удивительно, как он слушается вас, – сказала Катя, осмелев. Она впервые стояла так близко к Людовику, и первые минуты я боялась, что король смутится от ее внимательного изучающего взгляда.
– Первая добродетель в детях – это послушание, – заметил король. И тут же поменял тему:– Где вы остановились, донна Анна?
Этот вопрос застал меня врасплох, и я молчала, не зная, что ответить.
– По правде говоря, – осторожно начала я, – мы еще не знаем, где остановимся.
– Мне кажется, что вам не стоит мешкать в выборе жилья, потому что практически все удобные места уже разобраны, – король слегка нахмурился, словно с трудом заставляя себя принять решение. – Вы, наверно, вряд ли сможете найти апартаменты, подходящие для вас и вашей свиты, донна.
