— Чувствуйте себя как дома, доктор. Какое-то время нам предстоит провести здесь.
Потом он пошел в ванную и ополоснул лицо и руки. На ходу вытираясь полотенцем, он вернулся в холл и обратился к Реммеру:
— Выясни, что эта за церемония в Шарлоттенбургском дворце, что там затевается и кто приглашен. Надеюсь, твоим ребятам из Бад-Годесберга это по силам.
Осборн повернулся и ушел в другую комнату, изо всех сил стараясь не показывать нахлынувших на него мучительных сомнений. Он осмотрел спальню. Две кровати с двухцветными, фиолетово-синими покрывалами, маленький столик между ними. Два комода. Телевизор, отдельная ванная.
Маквей уже взялся за работу. Опытный стратег, он продумывал маневры своей маленькой армии, выступившей против целой империи. Осборна выставили в другую комнату, чтобы не путался под ногами. Маквей специально поселил его с Ноблом, чтобы не оставаться с ним наедине и не отвечать на вопросы, которые он может задать. Это хитро придумано. Маквею не придется давать Осборну объяснений, почему он не берет его на встречу с Шоллом. Его просто продержат в неизвестности до последней минуты, а потом Маквей подойдет к двери и скажет: «Извините, доктор, но теперь это дело полиции». Они пойдут к Шоллу, а Осборн останется сидеть в номере под охраной бдительных детективов.
Званый обед. Смокинги. Сто гостей. Только по приглашениям.
Реммер в одной рубашке сидел за маленьким столиком с чашкой кофе в одной руке и сигаретой — в другой. За последние полчаса оба телефона раскалились добела — непрерывно звонили оперативники из федеральной полиции, из штаб-квартиры военной разведки в Бад-Годесберге, наводившие справки о готовящемся в Шарлоттенбургском дворце торжестве.
Осборн наблюдал, как Маквей, сняв ботинки, в носках сосредоточенно вышагивает по комнате. Про себя он решил, что теперь он попытается использовать Маквея точно так же, как до сих пор Маквей использовал его, не открывая своих намерений и ни на минуту не выпуская из виду своих целей. Пока Осборну удалось, не пробудив подозрений в своих компаньонах, выяснить, что отель «Палас» входит в комплекс огромного, разместившего под своей крышей дорогие магазины и казино здания «Европа-Центр», выросшего в самом сердце Берлина. Тиргартен, раскинувшийся напротив, напоминает Центральный парк в Нью-Йорке, гигантский, пересеченный дорогами лесной массив в центре города.
Слыша разговоры, которые вели между собой по телефону полицейские, Осборн понял, что посты детективов в штатском разбросаны по всему отелю. Кроме тех двоих, что охраняли их номер, еще два детектива дежурили под лестницей, два — на крыше и два — в радиофицированной машине на стоянке. Реммер проверил, кто находится в шести номерах нового крыла, из которых просматривался их номер. В четырех из них жили японские туристы из Осаки, в двух — бизнесмены, приехавшие на выставку компьютерной техники. Один был из Мюнхена, второй — из Дисней-Уорлда (Орландо). Все были теми, за кого себя выдавали. Для обитателей номера 6132 это означало, что пока они в безопасности, даже если
— Торжество проводит шведская корпорация «Бергхаус труп», — сообщил Реммер, делая заметки на желтых листочках блокнота. Слева от него по второму телефону говорил Нобл, тоже торопливо царапая в блокноте. — Торжество состоится по поводу... — Реммер заглянул в свои записи, — выздоровления Элтона Карла Либаргера, промышленника из Цюриха, который в прошлом году в Сан-Франциско перенес инсульт, а теперь полностью поправился.
— А кто такой, черт возьми, этот Элтон Либаргер? — спросил Маквей.
Реммер пожал плечами.
— Никогда о нем не слышал. И о «Бергхаус груп» — тоже. Сейчас это выясняют, прорабатывается и список гостей.
Нобл повесил трубку и повернулся к ним.
— Каду прислал в мой офис шифрованное сообщение. Уверяет, что скрылся из больницы, опасаясь, что подкупленные полицейские пропустили убийцу Лебрюна в палату и что он может оказаться следующей жертвой. Выйдет на связь при первой возможности.
— Когда и откуда он связался с вашим офисом? — спросил Маквей.
— Около часа назад, из аэропорта Гетуик.
Из-за густого тумана самолет фон Хольдена приземлился в аэропорту Темпельхоф с опозданием на три часа, то есть в 6.35 вечера.
В 7.30 он вышел из такси на Шпандауэрдамм и перешел улицу, направляясь к Шарлоттенбургскому дворцу, еще неосвещенному и закрытому. В принципе ему следовало бы обойти всю территорию, проверить работу службы безопасности. Но Виктор Шевченко сегодня уже дважды делал обход, о чем он и доложил по дороге. А Виктору он доверил бы и свою собственную жизнь.
Фон Хольден остановился перед железными воротами, представив себе воочию то, что произойдет здесь совсем скоро. До великого события, к которому они так долго готовились, оставалось меньше суток — эта мысль неожиданно потрясла его до дрожи. С трудом взяв себя в руки, он повернулся и зашагал по улице.
