Нобл, натянув тонкие хирургические резиновые перчатки, начал обыск спальни. Маквей, тоже в перчатках, осматривал вещи в гостиной. Это была богато обставленная комната с великолепным видом на Курфюрстендамм. Полоски бумаги на ковре, мебели, покрывалах свидетельствовали, что после уборки номером практически не пользовались. На кофейном столике около дивана стоял завтрак: стакан апельсинового сока, несколько тостов, до половины наполненная чашка с черным кофе. Рядом лежала газета. Заголовок — броский, яркий, набранный крупным шрифтом: «Самоубийство Франсуа Кристиана».
— Она пила черный?
— Что?.. — Осборн ошарашенно уставился на Маквея. Невероятно — Вера в Берлине! Это звучало еще более неправдоподобно, чем предположение Маквея о ее причастности к делам
Осборн наморщил лоб.
— Да. Нет. Возможно. Я не уверен...
В спальне зазвонил телефон. Из ванной вышел Реммер, тоже в резиновых перчатках, снял трубку, достал маленький блокнот и сделал в нем какую-то пометку, после чего произнес:
— Danke. — И повесил трубку.
Затем, повернувшись к Маквею, сообщил:
— Кардинал О'Коннел. Шолл ждет твоего звонка. Вот номер. — Он вырвал листок из блокнота и протянул Маквею. — Звони. Может, ордер на арест нам не понадобится.
— Думаю, ты ошибаешься.
Реммер исчез в ванной. Маквей продолжил обследование гостиной. Особенно тщательно он осмотрел диван и ковер под ним — место, где сидел человек с газетой и чашечкой кофе.
Осборн попытался взять себя в руки, нельзя терять хладнокровия и способности рассуждать логически.
— Эта женщина, — сдержанно начал он, — из парижской полиции... В Нанси точно установлена личность погибшей? Может быть, сюда приехала Авриль Рокар, а не Вера Моннере?
Нобл появился в дверях спальни.
— Джентльмены, будьте любезны пройти сюда.
Осборн тупо смотрел, как Нобл открывает дверцы стенного шкафа в спальне. Там висели два повседневных костюма, черное бархатное вечернее платье и накидка из серебристой норки. Нобл закрыл шкаф и перешел к туалетному столику.
Из верхнего ящика он извлек ворох кружевных лифчиков и трусиков, несколько нераспечатанных упаковок с колготками от Армани и серебристую прозрачную ночную рубашку. В другом ящике лежали две сумки, одна — черная, маленькая, изящная, под стать вечернему платью, вторая — повседневная, из коричневой кожи, на длинном ремне.
Нобл открыл вечернюю сумочку. Внутри лежали два футляра для драгоценностей и коричневый плетеный чехол. В первом футляре оказалось бриллиантовое ожерелье, во втором — серьги. В плетеном чехле — маленький серебристый револьвер 25-го калибра. Положив все на место, Нобл вытряхнул на кровать содержимое второй сумки.
Перетянутая резинкой пачка неоплаченных счетов на имя Авриль Рокар, улица де Сент-Жиль, 17, Париж, 75003. Удостоверение парижской префектуры. Плоский черный нейлоновый футляр. Нобл открыл его. Внутри — паспорт Авриль Рокар, прозрачный полиэтиленовый пакет с пачкой немецких марок, неиспользованный авиабилет на рейс Париж — Берлин и конверт с подтверждением, что номер в отеле «Кемпински» оплачен с четырнадцатого по пятнадцатое октября. Пошарив в сумке, Нобл достал второй конверт, распечатанный. Из него выпало приглашение в Шарлоттенбургский дворец.
Инстинктивно Маквей достал список гостей.
— Не нужно, я уже проверил. Имя Авриль Рокар стоит перед именем доктора Салеттла. Это имя еще не проверено Бад-Годесбергом, — сказал Нобл, вставая. — И вот еще что...
Он подошел к тумбочке около кровати и достал оттуда предмет, замотанный в темный шелковый шарф.
— Это я обнаружил под матрасом.
Развернув шарф, он извлек потрепанный кожаный футляр. Осборн изменился в лице. Пристально глядя на него, Нобл спросил:
— Этот предмет знаком вам, доктор Осборн?
— Да... я его уже видел.
И не раз — в Женеве, Лондоне, Париже. В нем лежал паспорт Веры Моннере.
Не только Осборн был в полном потрясении в Берлине.
Ожидая фон Хольдена в доме на Софи-Шарлоттен-штрассе, Каду не находил себе места от тревоги. На протяжении двух часов он жаловался каждому, кто соглашался его слушать, на плохой немецкий кофе, на отсутствие французских газет и вообще на все на свете. С каждой минутой его беспокойство росло. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как Авриль Рокар выехала на задание в Нанси. Она давно уже должна была позвонить, но звонка не было.
Он звонил ей домой, в Париж, четыре раза. Никто не поднимал трубку. После бессонной ночи он позвонил в «Эр-Франс» и спросил, зарегистрировалась ли мадемуазель Рокар на утренний рейс Париж — Берлин. Нет. Каду был подавлен и напуган. Опытный конспиратор, профессиональный убийца, террорист, Каду оказался пленником своего сердца. Авриль Рокар была для него всем, чем он дорожил в жизни.
Он рискнул засветиться и позвонил в тайную полицию. Ему сказали, что на ферме в Нанси найдены трупы трех убитых полицейских и женщины. Подробности неизвестны. Наконец Каду совершил последний и, как позже выяснилось, верный ход. Он позвонил в отель «Кемпински».
