Вежливо улыбаясь, он окинул Либаргера быстрым цепким взглядом. Рост пять футов семь дюймов, а вес чуть более полутораста фунтов. В белоснежной крахмальной рубашке с отложными манжетами и белой бабочкой под воротником Либаргер производил самое благоприятное впечатление. Он выглядел так, как и должен выглядеть одетый соответственно торжественному случаю вполне здоровый человек лет пятидесяти, которому предстоит выступить перед весьма почтенной аудиторией.
Либаргер покончил с витаминами и повернулся.
— Джоанна, будь добра...
Джоанна помогла ему надеть фрак. Реммер сразу вспомнил эту женщину — в досье ФБР она значилась как лечащий врач Либаргера, Джоанна Марш из Таоса, Нью-Мексико. Он надеялся встретить здесь еще одного человека, зафиксированного видеокамерой, — спецназовца, которого Осборн опознал, когда тот выходил из «БМВ», — но его в комнате не оказалось.
— Что именно вам нужно? — спросил Эрик. — Моему дяде вот-вот предстоит очень ответственное выступление.
Реммер двинулся в центр комнаты, намеренно отвлекая на себя внимание Эрика, Эдварда и телохранителей, в то время как Шнайдер, отступив на шаг, незаметно осмотрелся и скользнул в ванную. Мгновение спустя он снова был в комнате.
— Мы получили информацию о том, что личная безопасность мистера Либаргера под угрозой, — произнес Реммер.
— Что вы имеете в виду?! — встрепенулся Эрик.
Реммер улыбнулся и успокаивающе поднял руку.
— Теперь я вижу, что это ошибка. Все в порядке. Простите, что потревожил вас, джентльмены.
Направляясь к выходу, Реммер взглянул на Джоанну и подумал: «Интересно, насколько она информирована и вовлечена во все это?»
— Спокойной ночи, — учтиво произнес Реммер, и они со Шнайдером удалились:
Шолл молча смотрел на Маквея. В комнате было тепло, и мазь на лице детектива начала таять, обнажая безобразные ожоги.
Только что Луис Гёц посоветовал Шоллу молчать как рыба до появления адвокатов, а Маквей на это заметил, что, хотя Шолл и вправе так поступать, отказ сотрудничать с полицией может сказаться на решении судьи выпустить его под залог.
— Я уж не говорю, — задумчиво добавил он, — о всяческих кривотолках, которых не избежать, как только средства массовой информации пронюхают, что столь известный человек, как Эрвин Шолл, арестован по подозрению в заказном убийстве и подлежит высылке в США.
— Что за чушь вы несете? — взвился Гёц. — Да уж одно то, что мистер Шолл ради вас оставил своих гостей, свидетельствует о его добровольном сотрудничестве с полицией!
— Если не кипятиться, можно все очень скоро закончить и разойтись, — тихо обратился Маквей к Шоллу, не обращая внимания на Гёца. — Поверьте, эта процедура мне так же неприятна, как и вам. Притом ожоги причиняют мне боль, а вам, как я понимаю, хочется вернуться к гостям.
Шолл согласился на встречу скорее из любопытства, чем из страха перед арестом. Он тотчас сообщил о случившемся Дортмунду, велев ему связаться с немецкими адвокатами, вышел из Золотого Зала через боковую дверь и начал спускаться по лестнице. Взволнованный Салеттл бросился следом за ним и, догнав, стал расспрашивать, куда он направляется, покинув гостей в такой момент — ведь уже без десяти девять, до начала выступления Либаргера остается всего двадцать пять минут.
— У меня совсем коротенькое свидание с одним полицейским, которого, по-видимому, как сказал бы Шекспир, «не берет ни меч, ни стрела», — надменно улыбнулся Шолл. — Времени у меня достаточно, мой милый доктор, даже с лихвой.
Импозантный загорелый Шолл в безупречно сшитом смокинге чрезвычайно любезно поздоровался с Маквеем и еще того любезнее с Осборном. Он был весь внимание и отвечал на вопросы охотно и искренне, хотя они явно озадачивали его. Шолла даже не вывело из себя и напоминание Маквея о его правах американского гражданина.
— Ну что ж, — вздохнул Маквей, — давайте вернемся к этому еще раз. Отец доктора Осборна был убит в Бостоне двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят шестого года человеком по имени Альберт Мерримэн, профессиональным убийцей. Неделю назад доктор Осборн нашел этого Мерримэна в Париже. Тот признался во всем и сказал, что нанимали его вы. Вы же утверждаете, что никогда не слышали об Альберте Мерримэне.
— Совершенно верно, — невозмутимо произнес Шолл.
— Если вы не знаете Мерримэна, то, может, вы были знакомы с Джорджем Осборном?
— Нет.
— Тогда зачем вы наняли убийцу, чтобы уничтожить незнакомого вам человека?
— Маквей, все, что вы говорите, — собачий бред, и вам это прекрасно известно! — Гёцу совсем не нравилось, что Шолл идет у Маквея на поводу и допрос затягивается.
— Детектив Маквей, — спокойно ответил Шолл, не удостоив Гёца взглядом, — я никогда в жизни не имел дела с наемными убийцами. Ваши подозрения просто оскорбительны!
— Но где же этот Альберт Мерримэн? Я хочу взглянуть на него! — потребовал Гёц.
— В том-то и проблема, мистер Гёц. Он мертв.
— Тогда чего ради мы теряем время? Ваш ордер — такое же дерьмо, как и вы сами. Показания мертвеца! — Гёц встал. — Мистер Шолл, нам не стоит задерживаться.
