— Гёц, дело в том, что Альберта Мерримэна убили.
— Ну и что?
— Действовал наемный убийца, тоже нанятый мистером Шоллом. Его имя Бернард Овен. — Маквей взглянул на Шолла. — До того, как он начал работать на вас, он был сотрудником секретной службы Восточной Германии.
— Я никогда не слышал о Бернарде Овене, детектив, — спокойно возразил Шолл.
Каминные часы позади Маквея показывали 9.14. Ровно через минуту распахнется дверь, b Либаргер войдет в Золотой Зал. Шолл немало изумился, почувствовав себя заинтригованным. Маквей знал действительно много.
— Расскажите мне об Элтоне Либаргере, — еще больше удивил его Маквей, резко сменив тему.
— Он мой друг.
— Я хотел бы встретиться с ним.
— Боюсь, это невозможно. Он заболел.
— Но он достаточно здоров, чтобы произнести речь.
— Да...
— Тогда я отказываюсь понимать. Он слишком болен, чтобы побеседовать со мной, и вполне здоров, чтобы выступать перед аудиторией.
— Он находится под наблюдением врача.
— Вы имеете в виду доктора Салеттла?..
Гёц буравил Шолла взглядом. Сколько еще это будет продолжаться? Что он делает, черт побери?!
— Да, — кивнул Шолл. Он слегка отвернул левый рукав смокинга, обнажив заживающие царапины, и улыбнулся. — По иронии судьбы, детектив, мы с вами одновременно получили травмы. Я — играя с кошкой, а вы, судя по всему, — с огнем. Нам обоим стоит быть осмотрительней, согласны?
— Я не играл, мистер Шолл. Меня пытались убить.
— Вам повезло.
— Чего нельзя сказать о некоторых моих друзьях.
— Мне очень жаль. — Шолл посмотрел на Осборна и перевел взгляд на Маквея. Маквей был, конечно, опаснее всех, кого он когда-либо встречал. Ибо его не интересовало ничего, кроме истины. А это означало, что Маквей способен на все, чтобы до нее докопаться.
В зале стояла тишина. Взоры присутствующих были прикованы к Элтону Либаргеру, когда он шел один по центру великолепного Золотого Зала — роскошному творению в стиле рококо Георга Венцеслауса Кнобельсдорфа[40], — зеленый мрамор и позолота. Либаргер шел твердой поступью, не нуждаясь более ни в трости, ни в поддержке; безупречно одетый, надменно гордый, уверенный в себе — символический монарх будущего, представший перед теми, кто помог ему появиться здесь.
Эрика и Эдварда захлестнула волна обожания. За их спинами громко зарыдала фрау Дортмунд, не в силах сдержать переполнявшие ее чувства. Поддавшись всеобщему порыву, Юта Баур встала и зааплодировала. В другом конце зала зааплодировал Маттиас Нолль. Затем Гертруда Бирманн. Хильмар Грюнель. Генрих Штайнер и Конрад Пейпер. Маргарита Пейпер присоединилась к мужу. Далее — Ганс Дабриц и Густав Дортмунд. И вот уже весь зал аплодирует в экстазе. Либаргер обвел взглядом зал и улыбнулся; аплодисменты все усиливались, пока он шел к трибуне. И наконец перешли в оглушительную овацию.
Салеттл посмотрел на часы.
9.19.
Непростительно, что Шолл до сих пор не вернулся!
Либаргер начал подниматься на трибуну. Когда он взошел на нее и посмотрел в зал, овации достигли апогея, сотрясая стены и потолок. Это была прелюдия к «Ubermorgen». Начало «Послезавтра».
Реммер и Шнайдер пересекли брусчатку внутреннего двора Шарлоттенбурга. Они шли быстро, не говоря ни слова. Впереди у ворот остановился черный «мерседес», водитель которого направился к дворцу. Реммер сразу же подумал, что машину подали для Шолла, ведь он собирался уезжать. Реммер заколебался. Однако «мерседес» стоял на месте. Он может и час простоять здесь, подумал Реммер, доставая из кармана радиоприемник. Он отдал соответствующие распоряжения, и они пошли дальше. У самых ворот Реммер пристально посмотрел на дежурных охранников, те отвели глаза, и Реммер со Шнайдером спокойно вышли. Из длинного строя автомобилей выехал темно-синий «БМВ» и затормозил у кромки тротуара. Они сели в него, и машина тронулась с места.
Если бы Реммер, Шнайдер или два других детектива в этот момент оглянулись, они увидели бы, как открылись двери дворца и в сопровождении водителя черного «мерседеса» вышел не Шолл и не кто-либо из его влиятельных гостей, а Джоанна.
Водитель открыл перед ней заднюю дверцу и сел за руль. «Мерседес» обогнул двор, выехал на Шпандауэр-дамм и повернул в сторону, противоположную от «БМВ» Реммера. Через несколько секунд водитель увидел, как от автомобилей, припаркованных у тротуара, отъехал серебристый «фольксваген»-седан, развернулся и пристроился за «мерседесом». Водитель улыбнулся. Значит, за ним следят. А он всего-навсего отвозит женщину в отель. Никакого криминала.
Джоанна, плотнее запахнув пальто, смотрела в окно, стараясь не плакать. Она не понимала, что произошло: Салеттл в последний момент выставил ее, не позволив даже попрощаться с Элтоном Либаргером. Доктор вошел в комнату Либаргера тотчас же после ухода полиции.
— Ваши отношения с мистером Либаргером окончены, — резко заявил он, но тут же, изменив тон, продолжил мягко: — Так будет лучше для вас обоих, и постарайтесь не переживать. — Салеттл протянул Джоанне маленькую, красиво перевязанную коробочку. — Это вам. Но обещайте не открывать ее, пока не приедете домой.
