Было ужасно жарко. Если вы никогда не охотились на свинью в неподходящем наряде, вы просто не представляете, как нам было жарко. Мука с волос Освальда сыпалась ему в глаза и рот, лоб взмок, как у деревенского кузнеца, и не только лоб. Пот стекал по его лицу, оставляя красные полосы, а когда Освальд протирал глаза, становилось только хуже. Элис пришлось бежать, придерживая обеими руками юбки наездницы, а коричневые бумажные сапоги беспокоили Ноэля с самого начала. Дора перекинула юбку через руку и держала цилиндр в руке. Бесполезно было убеждать себя, что мы охотимся на дикого кабана, – такие фантазии давно остались позади.
Наконец, нам встретился человек, который сжалился над нами. Он был добросердечным малым. Думаю, у него тоже есть свинья, а может быть, и дети. Честь ему и хвала!
Он встал посреди дороги и замахал руками. Свинья свернула, ворвалась через калитку в чужой сад и поскакала по подъездной дорожке. Мы последовали за ней. Что нам еще оставалось делать, скажите на милость?
Ученая Черная Свинья, казалось, знала, куда бежит. Он вильнула сперва направо, потом налево и очутилась на газоне.
– Теперь все разом! – напрягая слабеющий голос, отдал приказ Освальд. – Окружайте ее! Отрежьте пути к отступлению!
Мы почти ее окружили, но тут свинья бросилась вбок.
– Попалась! – воскликнул коварный Освальд, когда свинья забралась на клумбу с желтыми анютиными глазками у самой стены красного дома.
И все бы закончилось хорошо, но под конец Денни уклонился от того, чтобы по-мужски встретиться со свиньей лицом к лицу. Он пропустил свинью мимо, и в следующий миг с визгом, красноречиво говорившим: «Выкуси!» – свинья ринулась в высокое окно.
Её преследователи не остановились: было не время для обычных церемоний, и спустя мгновение свинья оказалась в плену. Элис и Освальд обнимали ее под руинами стола, на котором стояли чайные чашки, а вокруг охотников и их добычи стояли испуганные члены приходского общества по пошиву одежды для бедных язычников, в самую гущу которого завела нас свинья. Здесь читали миссионерский отчет или что-то в этом роде, когда мы загнали нашу добычу под стол: переступив порог, я краем уха слышал про «черных братьев, уже готовых к жатве». Дамы шили фланелевую одежду для бедных негров, пока викарий читал им вслух. По-вашему, они закричали, увидев свинью и нас? Если думаете, что закричали, вы не ошиблись.
Миссионеры, в общем, повели себя достойно. Освальд объяснил, что вина за случившееся целиком и полностью лежит на свинье, и попросил у дам прощения за беспокойство. Элис сказала, что мы очень сожалеем, но на этот раз мы ни при чем. У викария был довольно сердитый вид, но присутствие дам заставило его сдержаться.
Объяснившись, мы спросили:
– Можно нам теперь уйти?
– И чем скорее, тем лучше, – ответил викарий.
Но хозяйка дома спросила наши имена и адреса и сказала, что напишет нашему отцу. (Она так и сделала, и с нами потом провели воспитательную беседу). А больше нам ничего не сделали, хотя Освальду показалось – викарий был бы не прочь. Нас просто отпустили с миром, и мы ушли, попросив сперва веревку, чтобы увести свинью.
– На случай, если она снова ринется в вашу милую комнату, – сказала Элис. – Было бы очень жаль, если бы такое случилось дважды, ведь правда?
За веревкой послали маленькую девочку в накрахмаленном передничке, и, как только свинья согласилась быть привязанной, мы ушли. Сцена в гостиной длилась недолго.
Свинья двигалась медленно, виляя туда-сюда, по словам Денни, «как прихотливый ручей». Мы уже дошли до калитки, когда кусты с шуршанием раздвинулись, и из них вышла девочка с полным передником кексов.
– Вот, – сказала она. – Вы, наверное, проголодались, прибежав из такой дали. По-моему, вас могли бы напоить чаем после всего, что вы пережили.
Мы взяли кексы и поблагодарили как следует.
– Хотелось бы мне выступать в цирке, – сказала девочка. – Расскажите про цирк, пожалуйста.
Поедая кексы, мы обо всем рассказали, и девочка заявила, что, пожалуй, о таком цирке лучше слушать, чем самой в нем участвовать – особенно в приключении Дикки с козлом.
– И все равно жаль, что тетушка не напоила вас чаем, – добавила она.
Мы велели не судить тетю слишком строго, потому что к взрослым надо относиться снисходительно.
Расставаясь, девочка сказала, что никогда нас не забудет, и Освальд подарил ей на память свой карманный ножик со штопором.
Бой Дикки с козлом (правдивый, не понарошный) был единственным событием дня, занесенным в «Книгу Золотых Дел». Дикки сам сделал эту запись, пока мы охотились на свинью.
То, как мы с Элис изловили свинью, в «Книгу» не попало. Мы с презрением отвергли мысль о том, чтобы восхвалять собственные добрые поступки. Наверное, Дикки скучал, когда мы все убежали, поэтому и написал про козла, а тех, кто скучает, надо жалеть, а не обвинять.
