Берег был крутым. Мы с Элис съехали по нему, вошли в воду и сели на мелком месте, потом спустился Дикки, и мы втроем поднимали овцу до тех пор, пока она не смогла опереться на нас с Элис. Пока мы тащили овцу, она, не переставая, брыкалась; наконец, брыкнулась в последний раз – и вот мокрая, тяжелая, задыхающаяся, глупая ослица-овца расселась у нас на коленях, как домашняя собака. Дикки подпер ее сзади плечом и все время подпихивал, чтобы она снова не свалилась в воду, а остальные тем временем привели пастуха.
Пастух обозвал нас по-всякому и заявил:
– Хорошо, что хозяина здесь нет, он бы тоже назвал вас кой-какими меткими словечками!
Вытащив овцу, пастух увел ее вместе с остальными овцами, и телят забрал. На других животных-артистов ему, казалось, было плевать.
С Элис, Освальда и Дикки на сегодня хватило цирка. Мы сидели на солнышке, обсыхали и составляли цирковую программу. Вот что у нас получилось:
– Надеюсь, что-то она знает, – сказала Элис, – только бы выяснить, что именно.
Это выяснилось даже слишком скоро.
Больше у нас ничего не придумалось, и наши наряды почти высохли, кроме коричневых бумажных сапог Дика, которые размывала журчащая вода ручья.
Мы вернулись к арене (ею служил железный круг, куда кладут соль для овец) и принялись наряжать животных. Едва мы обвязали Черную Ученую Свинью британским флагом, который когда-то сделали из фланелевой юбки Дейзи и всего остального, как из дальней части дома донеслись крики. Тут мы заметили, что Билли, козел-акробат, отцепился от дерева, к которому был привязан. Он обглодал почти всю кору там, куда смог дотянуться, но мы увидели это только на следующий день, когда какой-то взрослый вернул его на место.
Ворота загона оказались открыты. Ворота, ведущие к мосту, перекинутому через ров, тоже оказались открыты. Мы поспешили на крики и, ориентируясь на них, пробрались на кухню. По дороге Ноэль, всегда склонный предполагать самое худшее, гадал, ограбили миссис Петтигрю или только убивают.
На кухне мы поняли, что Ноэль, как всегда, ошибся. Миссис Петтигрю не грабили и не убивали. Вопя, как паровозная сирена, она размахивала метлой, из-за ее спины мало что было видно. Чуть дальше сипло и монотонно визжала горничная, пытаясь спрятаться за рамой для сушки белья, на которой проветривались простыни. А на комоде, куда он взобрался со стула, стоял Билли, козел-акробат, исполняя свой дерзкий альпинистский номер. Он сам нашел свои Анды, и мы увидели, как он повернулся и встряхнул головой, показывая, что под видимым спокойствием скрывает некую загадочную цель. В следующий миг он аккуратно подцепил рогом крайнюю тарелку в нижнем ряду и провел рогом вбок. Тарелки с грохотом свалились на супницу и салатники, украшавшие нижнюю часть Анд.
Крики миссис Петтигрю почти потонули в звоне и треске посудной лавины.
Освальд, хоть и пораженный ужасом и вежливым сожалением, сохранил бесстрашное хладнокровие.
Не обращая внимания на метлу, которой миссис Петтигрю осторожно, но сердито тыкала в козла, Освальд бросился вперед.