– Не знал, что все так… плохо.
– Эх. – Зубатов вдруг вытащил из вазочки с цветами желтый одуванчик, сжал в пальцах и начал что-то шептать.
Некоторое время ничего не происходило, а потом цветок медленно увял, сморщился и поник.
– Э-э-э… впечатляет, – осторожно заметил Митя.
– Да не лукавьте, – отмахнулся Лазарь Платонович. – Впечатляет – это когда в секунду рассыпается в прах. А тут… В общем, я не хотел бы задерживаться в России надолго. После Великого Разлома нам тут стало совсем невмоготу.
– Пока идет следствие, я бы настоятельно просил вас задержаться. Кстати, где вы остановились?
– У Хаудов. Хоть на гостинице сэкономил.
– Нуждаетесь в средствах?
– Не то чтобы… Но Москва как-то вздорожала, да и я, честно говоря, стал неприхотлив. Когда годами спишь в палатке, отбиваясь от москитов, родные русские комары кажутся милейшими созданиями.
Половой возник неслышно и поставил возле сыщика еще одну чашку чая, а перед Зубатовым водрузил увесистый горшочек.
– Гурьевская каша-с. С медом, орехами, каймаком. Испробуйте-с, господин хороший, у нас лучшая в округе.
Вид у полового был озабоченный, как будто он боялся, что гость сейчас хлопнется в голодный обморок. Мужичок обвел тревожным взглядом стол и, пробормотав «закусок обновить надобно», снова удалился.
Зубатов зачерпнул густой каши с карамельными пенками и отправил полную ложку в рот.
– Ну вот! Умеем же мы нормально с пшеницей обращаться. Наконец-то манка, а не опостылевший кускус!
– А что такое кускус?
– Пшеничная крупа. Гадость редкостная. Но немногим получше, чем бсисса. Это жареная пшеничная мука. А еще есть асида – та же мука, только заваренная кипятком. Вот, по сути, и вся африканская кухня.
– Звучит не очень аппетитно…
– И на вкус дрянь. Мясо и рыба там редкость. Климат такой, что они начинают портиться еще при жизни. Так что африканцы засыпают мясо диким количеством красного перца. Полагаю, чтобы заглушить вкус и запах подгнившего. Я-то маг, у меня организм крепкий, но и то в первый раз проняло как в паровом котле. Да, огневик, пожалуй, такую стряпню оценил бы…
Митя бы еще с удовольствием послушал о заморской кухне и африканских обычаях, но вспомнил, что беседует все-таки по службе. И с вероятным подозреваемым.
– Лазарь Платонович, давайте вернемся к делу. Тот самый перстень с рубином. Как его назвал Утешев? «Око Орхуса»? Это образное название, как я понимаю?
– Отчего же? Самое что ни на есть око. Орхуса. Настоящего.
– Но это невозможно. Это же сказка, апокрифическая легенда, не подтвержденная…
– Это она у церковников неподтвержденная. – Зубатов порыскал глазами по столу и подтянул к себе блюдо с фруктами. – Они утверждают, что восьмой ученик Диоса, получивший дар Смерти, всегда был одноглазым. Однако это неправда. В чародейских рукописях примерно до тринадцатого века его изображали и описывали как человека с двумя глазами. А в тысяча двухсотом году, и я точно это знаю, он вырвал свой правый глаз, считая, что именно в нем заключена сила. Полагаю, к этому времени дар начал его несколько тяготить.
– Погодите, тысяча двухсотый… Он к тому времени уже умер давно.
– Глупости. Это же очевидно: ученик, получивший власть над Смертью, не может умереть сам. Это и дар, и проклятье. Орхус до сих пор жив, я в этом убежден.
– Кажется, я начинаю понимать отца Илариона, который обвинил вас в богохульстве.
– Дмитрий Александрович, поверьте мне: уж родную стихию Смерть я изучил в гораздо большей степени, нежели мой воцерковленный родич. Орхус совершил ошибку, полагая, что сила сосредоточена в одной части. Он избавился от глаза, но это не помогло. Сила в крови, в каждой клетке одаренного. Утраченный орган он сделал артефактом, и с тех пор перстень передается от предка к предку. Предпоследней его владелицей была наша дорогая Дарья Васильевна, а нынешний хозяин, вероятно, вы. И мне крайне любопытно почему.
– Может быть, я тоже своего рода одаренный? Или дальний родственник? – с вызовом ответил Митя.
Зубатов посмотрел на сыщика с доброжелательным снисхождением.
– Спешу вас разочаровать. Я, конечно, чувствую себя на родине как в водолазном костюме, но даже моих скудных магических сил хватает, чтобы понять: вы мне не кровный родич. И, как ни прискорбно для вас – совершенно обычный человек без малейшей капли дара.
– Вы сказали, что я, вероятно, новый владелец артефакта, – продолжил беседу Митя. – Почему же «вероятно»? Последняя воля Дарьи Васильевны изложена весьма однозначно.
– Хороший вопрос, – улыбнулся Зубатов. – Видите ли, артефакторика – крайне увлекательный, хоть и сложный предмет, даже в том объеме, каковой скромно представлен в церковных школах. Настолько сложный, что большинство учеников на этих уроках спят (Митя едва заметно вздохнул). Считается, что магический артефакт подчиняется лишь владельцу и создателю, но это не совсем так. Вот, к примеру, «спасайка», защитная маска – один из простейших артефактов, широко распространенный среди обычных людей. Если вы возьмете бесплатную «спасайку» в лечебнице, будет ли она работать?
– Ну конечно.
